Межкультурные коммуникации: теория и практика

Ни шороха, ни вздоха.

Только оркестр продолжал играть как ни в чём не бывало.

Все взгляды были прикованы к послу айнна’й. Анне показалось, что время растянулось, стало медленным и липким. Она забыла, как дышать.

Посол стоял неподвижно. Актриса по-прежнему обнимала его. И это выглядело чудовищно, оскорбительно, мерзко, а ещё почему-то страшно.

Анна поняла, почему. Откуда этот страх.

Айнна’й не терпели вторжения в личное пространство. В их культуре каждый имел неотъемлемое право защититься в случае подобного нападения.

И посол Лааа’м мог это сделать, прямо сейчас. Коснуться оголённых рук наверняка пьяной идиотки и сотворить с ней что угодно.

Кто-то, похоже, велел оркестру замолчать. Тишина стала полной.

– Убьёт… – пробормотал Анне на ухо Киран.

Посол поднял руки, закрытые длинными широкими рукавами, и резко толкнул женщину в грудь – там, где она была защищена одеждой. Опустил руки. Ткань очистилась от помады, словно лётная форма.

– Народ айнна’й, – проговорил посол медленно и веско, его монотонный голос прозвучал жутковато, разносясь эхом по залу, – понимает.

Инцидент был вызван культурными различиями. Не намерен предъявлять претензий народу людей.

Его слова сняли общее оцепенение. К нему кинулся Эдриан Ришер – извиняться и объяснять, что подобное не повторится. Кто-то увёл рыдающую актрису. Опять заиграла музыка.

– А ведь она говорила в эфире, что всё бы отдала за ночь с кем-то из айнна’й, – задумчиво произнесла сзади Сяомин.

Анна подпрыгнула от неожиданности.

– Не подкрадывайся, ты была на другом конце зала! Мало мне шукхакх!

– Они милахи, – улыбнулась Сяомин и взъерошила волосы. – Просто милахи. И я выяснила, Шахесс НЕ обижается, если сказать ему, что он «ящер-обаящер».

Анна покачала головой и ретировалась в толпу учёных. Они все стали свидетелем ужасного инцидента. Но почему-то не говорили о нём, словно не находя допустимых слов.

***

Зато на следующий день прорвало всех. В Сети актриса громко и с широкой улыбкой рассказывала о том, как посол ночью проник к ней в спальню через окно, «пылая страстью».

В медийном секторе не нашлось, кажется, даже крошечного портальчика, который не написал об этом событии. Кто-то верил актрисе, кто-то нет, но все сходились на том, что история сомнительная.

– Это… отвратительно, – произнесла Анна, обращаясь к встрёпанному и слегка сонному Кравчику-сан, которого обнаружила у себя на кухне.

– Это? – удивлённо похлопал глазами руководитель. – А, это.