Путь императора

– Очнись,– толкнул отрока Бубенец.– Они ушли.

Фаргал посмотрел на своих друзей и понял, что сказал ему воин.

«Ты – наш».

И это было так. Хархаздагал ближе ему, чем названые братья-цирковые. Фаргал отвернулся. Он не хотел, чтобы Бубенец увидел, как слезы навернулись ему на глаза.

– Носит меч за спиной и коса на затылке? – спросил Тарто.– Это горец из Самери. О них рассказывают всякие небылицы. Говорят, их младенцам дают меч раньше, чем материнскую грудь, и они сами перерезают пуповину.

И каждый день они должны кого-нибудь убивать, иначе горный бог разгневается. В Самери их боятся больше смерти. Потому и врут, что на язык придет. Но бойцы они знатные, это верно.

Вечером Мимош с Бубенцом, перемигнувшись, подошли к Фаргалу:

– Не хочешь пойти с нами, парень?

Фаргал, сосредоточенно вгонявший метательные ножи в нарисованный на стене сарая круг, остановился и повернулся к названым братьям.

– Куда? – спросил он.

– А куда, по-твоему, ходят по вечерам свободные мужчины? – важно осведомился Бубенец.

– К шлюхам, что ли? – без особого интереса спросил Фаргал.

– Ты уверен, Мимошка, что он уже отрастил то, что надо? – хихикнул Бубенец.– Может, мы поторопились?

Мимош с любопытством поглядел на Фаргала.

– Тебя что, не интересуют женщины? – спросил он.

Бубенец снова хихикнул.

– Нет,– сказал Фаргал и показал Бубенцу кулак.

– Дело твое.– Мимош пожал плечами.– Пошли, Бубенчик.

Оба двинулись к воротам, а Фаргал – к сараю, вытаскивать ножи.

Мимошу он соврал. Женщины его интересовали. Вернее, одна женщина. Но до этой одной буэгрийским шлюшкам ой как далеко!

– К югу от Фетиса – желтая степь,– сказала Нифру.

Они вдвоем сидели в заросшей виноградом беседке. Вокруг негромко бормотал сад. Масляная лампа висела над головами, и белые ночные мотыльки роились вокруг и стучали крылышками в стекло.

– Желтая степь принадлежит кансу€, наездникам на верблюдах. Вот здесь проходит граница.

– Женщина легкими движениями кисти обозначила, где именно начинается степь.– На моей родине кансу называют Бичом бедствий. Когда степняки прорываются на наши земли, кровь и огонь сопутствуют им.

Нифру замолчала. Фаргал ждал. Колени их соприкасались под бумажной картой, и от этого у Фаргала внутри поднималась жаркая волна. Он боялся, что Нифру угадает его мысли, но фетсианка думала о своем.

Она вспоминала нарисованную ее учителем картину.