Путь императора

Заплатив особо за охрану, а за самой охраной оставив приглядывать рабыню-карнагрийку, цирковые отправились гулять по столице.

Тарто в Верталне знал каждый переулок, и для каждого переулка у него находилась своя история. Но Кадол, Мимошка и Налус слышали эти истории раз по десять, потому не прошло и часа, как их рядом не оказалось. Затем отстал Большой, встретивший приятеля-ветерана (не зря в Эгерине говорят, надолго расставаясь: «Увидимся в Верталне»), а потом, прихватив дочку, отделилась и Мили, зачарованная витринами ювелирных лавочек.

Таким образом, их осталось четверо: Тарто, Нифру, Бубенец и Фаргал. Тарто рассказывал истории, Фаргал внимал, а Бубенец клянчил подарки. Иногда они останавливались, чтобы послушать уличных музыкантов или поглядеть на кукольников, представлявших какую-нибудь сказку или кусочек из жизни давно умерших Императоров.

На каждой площади, даже на пятачках перекрестков кто-нибудь да пытался увеселить народ: мимы, жонглеры, танцоры, фокусники. Но народ столицы, казалось, уже насытился зрелищами.

Если и собиралось вокруг десятка два любопытных – уже много.

Фаргал понял, почему Тарто предпочитает возить свой цирк по окраинным землям. Здесь им не заработать и пригоршни медных монет. Одна лишь Нифру с легкостью затмила бы уличных плясуний, но дед и здесь разочаровал Фаргала, сказав, что настоящие танцовщицы не пляшут на улицах. На то есть Императорский театр и дворцы благородных вельмож – тут Тарто ухмыльнулся, потому что именно во дворце танцевала Нифру, прежде чем старшина цирковых сумел ее умыкнуть и сделать своей женой.

Очень скоро Фаргал почувствовал, что ум его доверху переполнен новыми впечатлениями. Пестрая толпа, причудливые решетки вокруг дворцов, уличные фокусники, бродячие собаки, слоняющиеся под каменными мостами и вдоль городских каналов…

Угадав его состояние, Нифру предложила пообедать.

В харчевню заходить не стали, расположились на траве, близ поскрипывающей водяной мельницы. По узкому каналу плавали утки, время от времени нырявшие в грязную воду.

Бубенец запустил в них камнем и тут же схлопотал подзатыльник.

Фаргал жевал кусок сдобренного чесноком пирога с гусятиной и смотрел на Нифру.

Фетсианка устроилась под искривленной зонтичной пальмой. Опершись спиной на светло-желтый ствол, она вытянула ноги (глянцевые виноградные листья на ее бедрах казались более живыми, чем короткая тусклая трава) и маленьким ножом срезала морщинистую верхушку плода мигони.