Ну ты чего такая хилая? Глотай свой гараж!

– Тоже мне трагедия! Новый купишь, ты у меня завидный холостяк – ей жалко бедненький маленький телефончик, пострадавший от руки этого варвара, и сказанное выше – это на автомате, не тыкать же лицом в жидкое обосралово своего мужика!

– А вот за то, что так и не пришел спать, получай! – улыбается обветренными ото сна губами, натужно, но на глубине зрачков такое тепло у нее…

И нет взрывов сверхновых, сколько не в вглядывайся.

– Ты мне, задолжал – она подходит и целует.

Страстно, с языком, приоткрывая мягкие губы, позволяя целовать уже себя.

Передает нелепо зажатый в руке презерватив, раскрывая свои намерения потрахаться.

Отрывается, шумно дышит, их любовь в том, как ловко запрыгивает на кухонный стол, как сдвигает черный шелк с половых губ, как лихорадочно смотрит ей в глаза, как облизывает налитые кровью губы, она уже намокла. Славян пальцами входит, стимулирует клитор изнутри, пока его целуют, тянутся облизать шею, согласно мычат, раскрывая пальцами себя.

Толстенный намек принят, Славян расстегивает ширинку, спускает трусы с первой попытки, открывая упаковку и раскатывает по члену, и наконец входит, плавно толкается в мокрую киску, узкую, не то что жопы – они предназначенные для сранья, а не пихания половых членов! Продольченко никогда не был любителем анального секса, и это то, что тебя, ограниченного, должно отвлекать от мужских жоп.

Внутренний монолог скучен и пресен, он тонет в сладко-сжимающийся на члене пизде, на приятно пахнущих волосах, на этом моменте близости.

Они не голубые – теплые, карие. Слава вдыхает сладкий запах сухого шампуня с каштановых волос

Оргазм накрывает его на короткие сотые секунды, приятной судорогой, и Слава обмякает, пальцами натирая клитор, доводя до оргазма уже ее.

– Снова наснимаешь влогов, чтобы неделями бездельничать.

– Сначала куплю новый телефон.

– А отнести в сервис? Мажор, м?!

– После такого количества кофе, которое я вылил на него голого?!

– Ты был голый или телефон? Это вообще как? – она хмурится, сводит брови, на что он махает рукой.

Лиза тяжело вздыхает, чертя пальчиком на шее неведомые ей самой узоры

– В кой-то веке одновременно выйдем.