Святой Антоний Падуанский

Иногда юношу охватывал ужас перед лицом той бури, которая разыгрывалась в его сердце. Совесть отчаянно взывала к разуму, но разум был бессилен.

– Не дай погубить себя красивым женщинам, – предостерегал его старый Мануэль.

В школе наставники делали ему замечания за отсутствие прилежания и внимания. Но юноша лишь смеялся в ответ. Вино и развлечения успешно заглушали голос совести.

Фернандо влюбился в девушку благородного происхождения, влюбился, быть может, именно потому, что красавица относилась к нему более сдержанно, чем другие.

Любовь к ней настолько завладела его сердцем, что и днём и ночью все его помыслы обращены были только к ней; он преклонялся перед ней и становился вдруг робким и застенчивым в её присутствии. Танцуя с ней, он постоянно ошибался в фигурах и при этом так краснел, что его избранница часто смеялась над ним.

Оставаясь с ней наедине, он то не мог выдавить из себя ни слова, то болтал ужасные глупости. Никогда ещё не приходилось ему быть столь нерешительным и столь недовольным собой.

Его приятель Орландо, знавший о его страданиях, с легкомыслием юности давал ему советы.

– Ну подумаешь, любовь, – говорил он ему, смеясь. – Ты найдёшь в Лиссабоне более чем достаточно женщин, которые прекрасно разбираются в этом.

Фернандо не мог решиться на такие средства. Но развязка романа наступила быстро и внезапно. Юноша узнал, что та, которую он чтил, как святую, попала в неприятную историю с одним из его приятелей. Та, чьей чистотой и невинностью он так восхищался, оказалась недостойной его любви.

Это открытие было для него таким потрясением, что он решительно порвал все отношения с ней. У него открылись глаза, лишь теперь осознал он состояние своей души. Ведь он уже был на пути к падению – стал игрушкой страстей.

Вечером того же дня, когда был разбит вдребезги идеал его сердца, он медленно брёл по улицам Лиссабона, погружённый в мрачные мысли.

Он пришёл на берег реки Тахо[9 - Тахо (Тежу) – река в Португалии и Испании, самая длинная река на Пиренейском полуострове (1010 км).

], снял одежду и с облегчением погрузился в волны, как будто в них хотел смыть грязь со своей души.

На следующее утро под звон колоколов к молитве «Ангел Господень» он вошёл в собор Божьей Матери, встал на колени на мраморных ступенях величественного алтаря и медленно, торжественно осенил себя крестным знамением. С этой минуты крест Спасителя должен был встать между ним и миром.