Святой Антоний Падуанский

Наконец, он прибыл в чудесную страну, полную ослепительных красок и диковинных благоуханий, там порхали разноцветные птицы и струились серебристые ручьи. Но всё прекрасное быстро проходит. Дигений умер, когда ему было 33 года.

– Так же, как Иисус Христос!

– Да, в том же возрасте. Бог рано забирает к Себе тех, кого любит.

– Мануэль, а разве тебя Бог не любит?

– Ох! Наверное, Он слегка позабыл обо мне. А может, позволил мне так долго жить, чтобы я мог рассказывать тебе эти старые сказки?

Удивительные рассказы старого воина переполняли воображение Фернандо.

Иногда он даже кричал во сне, и, когда его мать прибегала на крик и спрашивала, что случилось, мальчик бормотал сквозь сон о медведях, львах и драконах, дышащих пламенем, с которыми он отважно сражался.

– Когда я вырасту, я обязательно убью льва, – с гордостью говорил он матери.

– Конечно, того рыкающего льва, который бродит в темноте в поисках жертвы, – смеясь отвечала мать.

– А потом я ещё убью дракона. Мама, а драконов много?

– Есть только один дракон.

И Пресвятая Дева уже отрубила ему голову.

– Но ведь Сид и Дигений Акрит – величайшие из героев, когда-либо живших на земле, правда?

– Величайший из героев – Иисус Христос. Ибо никто не в силах превзойти в величии Того, Кто отдал Свою жизнь за других.

Два мира боролись за впечатлительную душу мальчика: мир его матери, внушавшей ему идеалы любви и жертвенности, и мир старого воина – мир приключений и рыцарской славы.

Противоречия раздирали Фернандо, нередко он чувствовал себя в полной растерянности перед необходимостью выбора одного из двух противоположных миров.

Что величественнее: ненависть или любовь? Что достойнее: наносить удары или их принимать? Что обладает большей ценностью: крест или меч?

– Мне не нравится, что старый Мануэль рассказывает нашему сыну столько сказок, – говорила госпожа Тереза своему супругу. – Это может быть вредно для его души.

– Мой сын должен стать воином, а не монахом, – отвечал рыцарь. – Поэтому я рад, что старик рассказывает ему о подвигах и приключениях.

– Мануэля нельзя назвать хорошим христианином. В молодости он, кажется, почитал пророка Магомета. Да и сейчас он наполовину мусульманин.

– Да, это так, но зато он лучший фехтовальщик во всём Лиссабоне.

– Фернандо уже скоро десять лет, а он ещё не умеет написать ни одного слова.

– Зато он превосходно владеет языком оружия. Впрочем, ты права. Нужно поговорить о нём с моим братом, каноником Фернандо.