Полёт сокола. Волчонок

– Наш корабль – лучший! – говорил Гуннар, похлопывая по чёрному просмолённому борту. – Кто скажет, что драккар лучше кнорра, – тот никогда не бывал в дальних походах. Да, он не так быстр, и осадка у него побольше, но в его нутро войдёт куда больше добра, чем вместит самый большой драккар. А когда великанша Ран[12 - Ран – богиня моря в германо-скандинавской мифологии, великанша, которая набрасывала на корабли волшебную сеть, чтобы потопить их и полакомиться добычей.] варит свой солёный суп, я уж точно предпочту оказаться на борту нашего толстяка, а не на многовёсельной змее!

Про суп Радим не понял, но переспрашивать не рискнул.

Первым делом тогда Волчья Шкура учил его подниматься на корабль и спускаться с него.

У самого Гуннара это получалось с удивительной лёгкостью. Подпрыгнул, ухватился за борт – и наверху.

А у Радима выходило не очень. Даже если не с берега, а с причала. Он хватался двумя руками, подтягивался и неуклюже переваливался через борт, плюхаясь то на скамью, то на свёрнутую канатную бухту, то просто на палубу.

– Экий ты… тюлень! – насмешливо говорил Гуннар.

Радим краснел, обижался… И учился. Всему. Сначала – драить палубу и сбрасывать за борт кранцы[13 - Кранцы – туго набитые шерстью кожаные мешки на верёвках.], – когда кнорр[14 - Кнорр (древнескандинавский) – морское судно для перевозки грузов. Впрочем, в военных целях это судно также использовалось.] подходил к причалу.

Потом его научили штопать сотканный из плотной шерсти парус и разогревать до нужной температуры смолу для шпаклёвки щелей. Через некоторое время он уже знал, как ставить прямоугольный тяжёлый парус. И как поставить или снять мачту, он тоже знал, хотя случись в этом нужда, проку от Радима было бы немного. Не с его силёнками.

Зато вставить в уключину-лючок гребное весло – тяжёлое, но очень прочное, с узкой лопастью и ухватистой, отполированной нурманскими мозолями, рукоятью, – он уже мог самостоятельно.

Да, Радим многому научился за эти месяцы. Скучать не приходилось. Жить с викингами было трудно. Укладываясь спать, Радим подолгу ворочался, пытаясь улечься так, чтобы болело поменьше. А болело буквально всё. Особенно поначалу. Перетруженные мышцы, синяки от пропущенных ударов, ожоги, ссадины… Так тяжко ему не было никогда в жизни. Но и так интересно не было.