Преднамеренная

Правый глаз мой куда-то задевался, и в коже было больше дыр, чем в подошвах моих чужих потерянных туфель, тех, что на картонной подмётке. Ноги меня не держали, под ногтями подсыхали какие-то ошмётки. Вся лестничная площадка была заляпана, банка, в которую они стряхивали пепел, опрокинулась, и мы втоптали окурки в бетон.

Что-то случилось со мной, и меня совсем не удивляли и не пугали ни их странные глаза, ни кривые, жирные, куриные ноги, обтянутые цветными лосинами, ни крылья, ни когти. Макияж у них у всех до одной потёк – тонны румян, и туши, и подводка.

– Отдай, – сказала я, почти не слыша своего голоса – сорвала горло, пока орала и ругалась.

– Что отдать, дура, – сказала та, что была особенно носата и размалёвана, с огромными золотыми кругами в ушах.

– Расходимся, – каркнула другая, – комендант, – и они, не глядя на меня, начали просачиваться в дверь. Над дверью сейчас, при свете, стала видна цифра семь, нарисованная мелом, а под ней знак – глаз со спиралью.

– Глаз отдайте, – зашипела я, хватая главную за руку, – глаз.

– Нету у меня, – рявкнула она, и вырвала руку, – ничего у меня нет, сама продолбала, конченная какая-то, – дверь захлопнулась за ней, и я осталась снова в сумраке и одиночестве, и прижалась спиной к стене, обессиленная.

– Шли бы вы в свою комнату, – сказали из-за моей спины, и закашлялись. Щелкнула зажигалка, отчётливо послышался звук затяжки.

– Не могу, – сказала я. – Там заперто.

– Неприятно, – посочувствовали мне. – Ну, вы попробуйте как-то, а то комендант ходит. Ему не понравится, что режим нарушается. Опять же, когда он придёт вас ругать, вам придётся на него смотреть, а этого я вам не советую.

– Совсем не могу, – сказала я, – я с пятого, там закрыто.

Злость ушла, осталась невероятная усталость. Мне так хотелось, чтобы всё закончилось, так хотелось отдохнуть – вы не представляете. Никогда в жизни я так не уставала и так не хотела просто полежать, и чтобы никто меня не трогал, не тягал, не отбирал у меня ничего.

– А давайте я помогу, – предложил голос. – Смена у меня всё равно заканчивается.

– Помогите, – согласилась я. Что-то такое почти вспомнилось, но я слишком устала.

– Держитесь, – мне подали руку, и я взялась за неё. Обычная рука, со сбитыми костяшками и обкусанными ногтями, и не скажешь, что вытянулась оттуда, где должна быть бетонная стена.