Преднамеренная

А Вольдемар где?

– Ждёт, – сказал мужик, с хрустом разогнулся и выпрямился, нависая надо мной. Я подняла взгляд и тут же снова уставилась в землю. Не хотелось мне на него смотреть. Глаза у него тоже оказались светлые – неприятно, как будто глаз не было вовсе. Ангус уселась рядом со мной на лавку, подмигнула, и вдруг сделала вот что: окурок, который так и зажимала в руке, запихнула в рот, прищурилась и дернула горлом, сглатывая.

– Ой, – тихонько сказала я, и больше ничего не говорила. Почему-то этот трюк стал последней каплей.

Я молча позволила себя разуть – мужик забрал мои туфли и умёлся с ними – потом разулась Ангус и заставила меня влезть в свои сапоги, и мне не показалось, они действительно были с мехом. Потом она схватила меня за руку и потащила за собой. Я смотрела под ноги и не смотрела по сторонам. Мы снова вышли на трамвайную остановку. И пухлый Вольдемар, и длинный его и жуткий друг уже были там, и от жуткого друга валило холодом, как из открытой морозилки. С рукавов и спины его куртки стаивала наледь, но мне было так плохо, так чересчур оказалось всего, что я безмолвно отметила этот факт, даже не потрудившись удивиться.

– На, – сказал он и сунул мне свёрток. – Переобувайся.

– Ты мой герой, – сказала Ангус. – Я бы за тебя вышла замуж, но, увы, мы несвободны. Но это решаемо.

Мужик закатил глаза.

– Давайте, Светочка, переобуйтесь, и куртку накиньте, – сказал пухлый Вольдемар, вглядываясь в пути, – скоро уже. Я вам всё объясню, только чуть-чуть подождите.

– Это, кстати, Вольдемар, – сказала Ангус, – а это Эрик.

– Эрик, – сказал жуткий мужик и протянул мне руку.

Я не стала её жать.

Я окончательно уверилась, что сплю, или, может, потеряла сознание. Происходящее не могло быть реально. Эта квартира, этот холод посреди жары, этот, наконец, съеденный окурок. Разумеется, мне всё это казалось, это было галлюцинацией. Возможно, я умирала сейчас рядом с настоящими трамвайными путями, но сделать ничего не могла, поэтому решила не спорить.

Я послушно и охотно сняла жаркие сапоги, и вместо них обула резиновые салатовые тапочки. В таких ходят в бассейн в реальной жизни, здесь же не было ничего реального. Я так же послушно напялила куртку – жуткую, старую, когда-то фиолетовую куртку, словно вытащенную из помойки, а может и вытащенную: мои галлюцинации все были какие-то маргинальные, почему бы и нет.

– Красотка, – сказала Ангус, и я, вроде, даже робко улыбнулась ей, мне мучительно хотелось одобрения.