Забытые генералы 1812 года. Книга первая. Завоеватель Парижа

В 1779 году Ланжерон поступил подпоручиком в гвардейский пехотный полк, которым командовал брат его матери граф Роже де Дам, кутила, весельчак, но вместе с тем человек поистине бесстрашной храбрости.

Другой его дядюшка (впоследствии герцог де Дам) также был отчаянный храбрец, но в нём начисто отсутствовали легкомыслие и авантюрность, столь преобладавшие в единоутробном его брате.

Но совершенно общей у графов де Дам была страстная любовь к бургундской горчице, да ещё к своей ласковой сестрице, гостеприимной хозяйке миниатюрного Ланжерона.

КАРТИНКА

ПЕРВЫЙ ШТУРМ

Граф Роже де Дам был лихой вояка (шпага слушалась его просто магически) и не менее лихой повеса. О его весьма бурных похождениях долгие годы с большим энтузиазмом судачили в Ланжероне – и не только в замке, но и в прилегавшей к нему деревеньке. В ней было не менее двадцати домишек, таких же полуразваленных и, кажется, готовых рассыпаться от сильного дуновения ветра, как и сам, с позволения сказать, замок.

В деревне знали полковника де Дама более чем хорошо: кажется, не было ни одной ланжероновской девицы, которой удалось увернуться от его бешеных ласк. Не раз по вечерам он подмигивал своему юному племяннику, всегда смотревшему ему в рот, и весело кричал: «Шевалье, вперёд, на штурм Ланжерона!».

Он хватал Александра за руку, и они мчались через лужайку и лесок, улюлюкая и гогоча, подпрыгивая и ещё успевая что-то напевать.

В деревне при этом раздавался сплошной металлический лязг: испуганные мамаши двери своих домишек спешно закрывали на щеколды. Они понимали, что толку от этого почти никакого, но щеколды всегда хлопали громко и весьма исправно. Видимо, это был своего рода ритуал, отступить от исполнения которого для ланжероновских мамаш было очень сложно, практически невозможно.

Впрочем, наследницы их редко одобряли таковое рвение своих родительниц: во всяком случае, они с фантастической скоростью прихорашивались, и тут же радостно и одновременно тревожно прилипали к окошкам, от которых никакой силой их было уже не отодрать.

Крепости всегда сдавались без боя и даже с радостью, если не с восторгом.