Симфония для смертельного трона

Несмотря на все его попытки подачи исков, шантажа, принуждения, а теперь и подкупа Волковых, они продолжали оставаться главной занозой в его заднице.

Он не знал, что делать дальше.

Раздавшийся в дверь стук нарушил размышления Зимри. Нахмурившись, он обернулся, когда за первым стуком последовали еще три быстрых. Очень немногие знали, как найти дорогу в частные верхние этажи, и только одного из них Зимри всегда желал видеть.

Но Арабесса предпочитала являться тихо, словно ветерок за окном. Вор, который умел проникать даже в закрытые двери.

Значит, оставался кто-то из Волковых или доверенных сотрудников.

«Пожалуйста, пусть это кто-нибудь из слуг с кухни, и он несет мне перекусить», – подумал мужчина, поднимая бордовую маску, которую бросил на свой стол. Надев ее на лицо, Зимри потянул расположенную у стола защелку, тем самым отпирая дверь в кабинет.

– Войдите, – велел он.

Аромат духов посетительницы появился раньше, чем она сама, сладкий и пряный, идеальная копия ее темперамента.

– Каттива, – сказал Зимри, вставая, как того требовали приличия, когда она вошла и закрыла за собой дверь.

Хотя девушка была дочерью заклятого врага Зимри, они с Каттивой всегда дружили. Главным образом потому, что девушка соглашалась с изменениями, которые Зимри предлагал внедрить в клубе, и при случае помогала уговорить Жада принять его сторону.

– Какой приятный сюрприз, – сказал он. – Тебе не нравится бассейн?

Каттива редко заходила к нему в кабинет, обычно лишь чтобы сообщить, чего не хватает на вечеринке в «Макабрисе». Или чтобы пожаловаться на своего отца, проверяя, присоединится ли к ней Зимри. Но он никогда не стал бы делать этого. Несмотря на дружбу, в их отношениях отсутствовало доверие.

– Бассейн просто идеален, столько красивых тел, – сказала она хрипловатым голосом, неторопливо двигаясь вперед. – Тел, которые, без сомнения, намокнут еще сильнее, как только я снова присоединюсь к ним. Наша вечеринка по поводу Первого увядания войдет в историю. Внизу царит чудесное безумие.

Зимри отметил исходящее от нее нарастающее волнение, аромат цветущей жимолости.

– Тогда что мешает тебе вернуться к своим друзьям? – спросил он.