Элитарное безумие

Утром прозвенел будильник, и доктор стал тереть глаза, чтобы удостовериться: он, действительно, проснулся дома, а не в больнице. Ему не нужно идти на планерку и зачитывать бесстрастные цифры о том, сколько поступило больных за смену и кто, возможно, не дожил до утра. Ему больше не нужно заставлять себя вовремя засыпать, так как завтра смена и нужно быстро соображать, и быть способным находиться на ногах по полночи. Теперь он будет в красивом зеленом докторском халате вежливо выслушивать пациентов, назначать им дорогостоящие анализы и процедуры, кивать головой и делать заинтересованное лицо.

Сложнее было не включаться в чужую боль, уметь абстрагироваться. Теперь Роман Петрович умеет это делать в совершенстве, абсолютно не напрягаясь.

Он примерно себе представлял, каково будет открытие. Какие будут ходить дамы и мужчины. Во что они будут одеты, о чем они будут беседовать и как. Не повышая голоса, спокойно и разумно, не слишком эмоционально, не отдаваясь на полную мощность, а пребывая в своем коконе благополучия.

Роман Петрович добрался до работы на велосипеде, как он это делал все то время, пока шла стройка и отделочные работы в "Скарлетт". Он и на прежнюю работу предпочитал ездить на велосипеде. Ему нравилось воображать, что он скачет на лошади, как рыцарь в средневековье, как лихой ковбой в шляпе и со шпорами на сапогах. Он знал, что это выглядело бы глупо, признайся он в своих мыслях. Только мама понимала его.

Жениться… Мама всегда просила его жениться на хорошей девушке, на откровенной стерве, на ком угодно, лишь бы он выкинул из головы и из сердца свои идеи о несправедливости общественного мироустройства.

Особенно, конечно, Роману Петровичу было тяжело в подростковом возрасте. И так, гормоны "шпарили" и руководили его поступками, так ещё сверху вдогонку бежала зависть к сильным мира сего, жалость к уставшей матери, хихикающие девчонки, прыщи по всему лицу и плечам, ломающийся голос.

Он был усидчивым и тихим, поэтому сидел спокойно за столом и занимался, пока его сверстники на спор перекрикивали друг друга в погоне за девичьим вниманием. Роман Петрович понимал, что временный успех у девчонок в 15-16 лет обернется крахом, когда он вынужден будет пойти таксовать или на завод или грузчиком.