База для убийства

А вдруг я не устою? Каково это иметь в любовниках такого красивого, обворожительного и, главное, чужого мужчину? Жуть!

Всегда, когда Карим был в сантиметре от меня, словно из ниоткуда возникала Нина. И – цап его в свои ловкие руки, не отвертеться! С Саният так не получится… Саният сама будет цапать Нину.

По утрам со второго этажа спускался Клодо. Мы вчетвером наспех завтракали в большой кухне, пока охранники, почесываясь и потягиваясь, выползали из столовой первого этажа. Спали они все вместе, полуодетые, неухоженные, словно бездомные бродяги.

Обычно хозяин приезжал всего на пару дней, и охранникам не приходилось так долго и скученно жить на базе. Они разъезжались по своим горным селениям с хорошим вознаграждением, а потом потратив деньги, с нетерпением ожидали нового приезда хозяина.

В этот раз шеф задержался. Уже почти две недели прошло, а он ещё не улетел. И мы с Ниной не могли постоянно скрываться. Естественно, все, кто находился в те дни на базе, видели нас и Клодо.

Мы старались не сильно путаться под ногами на первом этаже. Быстро ели и отправлялись по своим делам. Нина в город с французом, я – на уборку дома.

В то утро Абдул подошёл ко мне и попросил убраться в столовой и на этой кухне.

– Сама видишь, что эти мужики тут натворили… – оглядываясь на дверь, за которой сидели охранники, произнес Абдул.

– Вижу. Но мы так не договаривались. Вы нам платите за три дома. Мы их честно отдраили. Так?

– Так, так, дочка. Я и за первый этаж этот заплачу, идёт? – спросил Абдул, расстроившись.

Я согласилась. А когда он вышел, Карим рассмеялся:

– Бедный Абдул! Тебя на кривой козе не объедешь! Хотел денежку сэкономить, эх ты!

– Знаешь, Карим, вы вот сейчас в город рванете, а я здесь мыть буду всё. Может, мне ещё и приплатить за такое удовольствие? – я рассердилась.

Тем более Нина так себя вела, как будто ее совсем ничего не касалось. Только Карим ее интересовал. Мне это надоело. Я устала. А денег за свой труд ещё не видела.

Моя подруга вскипятила чайник, заварила чай, порезала лимон аккуратными кружками и положила на блюдце. Ей доставляла удовольствие эта церемония, потому что оба мужчины не сводили с нее глаз.

Нина была тщеславной и в горе, и в радости. Француз, как заворожённый, следил за ее руками. А Карим, отвыкший за эту поездку от домашнего уюта, блаженствовал. Он ощущал себя в привычной атмосфере всеобщего обожания, которая окружала его с детства.