Танец пылающего моря

 – Потому что, если бы на твоем месте был кто-то другой, такая самоуверенность показалась бы мне настоящей занозой в заднице.

– Что странно, потому что обычно никто не решается дерзить рядом с тобой, не говоря уже о твоей заднице.

Кинтра показала ему непристойный жест, на который Алос ответил поднятым стаканом, после чего сделал еще один глоток.

Обычно он никогда не позволял своей команде вести себя с ним так нагло, но у них с Кинтрой были отношения иного рода, более долгие, чем с кем-либо другим на борту.

Даже дольше, чем у него с Нией. В то время как Кинтре хватало ума никогда не вести себя столь нахально перед командой, за закрытыми дверями она была почти другом Алоса. Если бы он принадлежал к тому типу людей, которые нуждаются в дружбе. Но он был совершенно другим.

– Я все еще не знаю, почему ты хочешь, чтобы она стала членом команды, – сказал Кинтра. – Может, у меня и нет даров потерянных богов, но даже я понимаю, что она могущественна. И опасна.

– Именно. Подумай, насколько быстрее мы сможем получить то, что нам нужно, имея в своем распоряжении кого-то вроде нее.

– Алос, – Кинтра бросил на него насмешливый взгляд, – неотступное пари не сделает ее послушной овечкой.

– Нет, но оно заставит ее служить этому кораблю.

Казалось, услышанное совсем не убедило Кинтру.

– Я ей не доверяю.

– И никому на борту не следует.

– Она ведет себя не так, как другие, которых мы похищали ради выкупа.

– И как она себя ведет?

– Спокойнее.

– И это плохо? – усомнился Алос.

– Это… нервирует.

Алос рассмеялся:

– Так, так, грозная Кинтра признается, что ее нервирует девушка вдвое меньше ее самой.

– Она весь день стоит на носу, – сказал Кинтра, игнорируя его выпад. – Просто стоит и смотрит на горизонт.

Алос знал об этом. Он наблюдал за ней сегодня утром.

Рыжие волосы Нии рассыпались по плечам, когда она прислонилась к перилам, вглядываясь в даль, на свет второго дня.

Алос представил себе эмоции, которые она испытывала: гнев, разочарование, замешательство, отчаяние.

Драгоценная гордость Нии ускользала, как и ее надежда на свободу, и винить в этом можно было только ее саму.

Он не чувствовал себя виноватым из-за того, что поставил ее в такое затруднительное положение. У каждого имелся выбор, и каждый нес ответственность за свои решения. Алос знал это лучше, чем кто-либо другой.

Его взгляд упал на богато украшенные серебряные песочные часы на его столе.