Песня вечных дождей

Каждый день своей жизни она стремилась доказать, что ее жизнь являлась достойной, ценной, такой же ценной, какой, как она знала, была жизнь ее матери.

– Спасибо, отец. – Горло сдавило от испытываемых чувств, и голос прозвучал глухо.

– Я не удивлен, учитывая, что тебе с юных лет пришлось учиться проявлять сдержанность, особенно с твоим даром.

При упоминании той самой темы, о которой она только что думала, Ларкира сглотнула.

– Да, – ответила она, ее горло снова сжалось.

Ларкире, младшей из сестер Бассетт, было сложнее всего контролировать свою магию.

В голове Ларкиры всплыли мрачные воспоминания о суровых уроках, которые навязали ей в детстве Ачак, используя Арабессу и Нию в качестве мишеней.

Библиотека была угнетающе яркой, горела каждая свеча, все канделябры, словно так Ларкира могла видеть каждое последствие своих действий, каждую унцию боли на лицах сестер, причиной которых являлась сама Ларкира.

– Твои намерения должны наполниться твоим желанием, подчиняться лишь твоей воле, – наставляли Ачак, стоя у нее за спиной. – Ты должна подавить основной инстинкт своих чар защитить себя, нанося вред другим.

– Я пытаюсь, – огрызнулась Ларкира, тем самым лишь освобождая поток желтого, слетевший с ее губ и словно хлыстом ударивший Арабессу по лицу.

Старшая сестра зашипела от боли, но не сдвинулась со стула, который занимала рядом с Нией. По ее щеке потекла красная струйка крови.

Ларкира зажала рот, чувство вины захлестнуло ее, когда разгоряченная, сердитая и раздраженная магия закружилась у нее в горле.

– Сердись на меня! – беззвучно крикнула Ларкира своим силам. – Только не на них!

– Ты должна обрести спокойствие, – сказали Ачак. – Постараться лучше и заполнить им каждую клеточку своего тела. Убеждай свою силу так, словно это младенец, которого ты не желаешь будить.

Ларкира закрыла глаза, пытаясь обрести спокойствие, о котором говорили Ачак, но ее разум витал то там, то здесь, а магия казалась сердитой стаей птиц. От нее требовалось лишь завязать ленточки на воротничках своих сестер с помощи песни, но в своем отчаянии ей удалось только заставить обеих истекать кровью.

Видение изменилось, поплыло к другому воспоминанию, та же библиотека, но уже другой день.