Иерусалим

Расскажу отцу все как есть, – решил он. От кого же еще умного совета дождешься?

Так и вся зима прошла. А она все мрачней и мрачней – тучей ходит. Тут, конечно, моя вина – надо было поговорить, как и что. Я уж начал подумывать, не отослать ли ее домой в Бергскуг, пусть отдохнет среди своих. Да как теперь отошлешь? Поздновато… И так до мая. А как-то вечером сели ужинать – глядь, а Бриты нет. Всю ночь искали, только под утро одна из служанок ее нашла.

А отец спрашивает:

– Уж не померла ли, упаси Бог? – Само собой, услышал он, как у меня голос дрожит.

– Нет. Не она.

– Ребенок-то родился?

– Задушила она его. Так и лежал рядом с ней, мертвый.

– Что ж она, не в своем уме?

– Почему не в своем? В своем. Такой у нее ум. Решила мне отомстить – ну да, взял я ее силой, до свадьбы, было дело. А жениться, по ее разуму, не хотел. Ни за что бы она на такое не пошла, если б нас повенчали. Но раз не женился – значит, законного ребенка не хочу. А не хочешь законного – никакого тебе не будет.

Долго молчал отец. И вид грустный-грустный.

– А ты был бы рад ребенку, младший Ингмар?

– Да, – говорю. – Конечно, рад, а как же.

– Жалко мне тебя – надо же, на какую скверную девку угодил. Она сейчас в тюрьме сидит?

– Три года ей дали.

– И поэтому никто не хочет за тебя отдавать дочь?

– Наверное… а по правде, ни к кому я и не сватался.

– И поэтому у тебя никакой власти в приходе?

– Все считают – не должно было такое случиться с Бритой.

– Нечего серьезному хозяину вникать, что там всякие негодницы замышляют. Не мужское это дело. Один вред от них.

– Нет, отец, никакая она не негодница. Гордая чересчур – это да.

– Что в лоб, что по лбу.

Тут заметил я – отец вроде меня подначивает, но продолжил:

– Говорят – ты должен был сказать, что ребенок родился мертвым.

– То есть, значит, и наказания никакого?

– И знаешь, что еще говорят? Говорят, ты бы на моем месте ни за что так не сделал. Заставил бы служанку молчать, ничего бы и не выплыло.

– И тогда бы ты на ней женился?

– Ну нет… тогда и нужды бы не было. Подождал бы пару недель и отослал домой к родителям, а там бы и оглашение отменили – дескать, не по душе ей у нас, Ингмарссонов.

– Это да… это правильно.