Иерусалим

– Господи, как я мечтала, чтобы ты пришел…

У Ингмара заколотилось сердце и защипало глаза. Неужели она и в самом деле так рада?

– Что ты такое говоришь, Брита? Ты мечтала, чтобы я…

– Хотела вымолить прощение.

Ингмар устроил на лице серьезную гримасу и словно стал выше ростом.

– Про это потом, – сказал он важно. – Пошли отсюда.

– Да, – покорно согласилась она. – Место неподходящее.

Они начали спускаться с холма.

– Я заходил к купцу Лёвбергу, – сообщил он.

– Там мой сундук.

– Видел я твой сундук.

Брита остановилась как вкопанная – ведь он в первый раз намекнул, что собирается везти ее в свой дом.

– Как это? Нынче письмо от отца пришло. Пишет, ты не против, чтобы я плыла в Америку.

– Я вот что думаю: должен быть выбор. Не повредит. Откуда мне знать – согласишься ехать на хутор, не согласишься. Может, тебе как раз в Америку охота. Твое дело, но предложить-то можно.

Брита отметила: ни словом не намекнул, хочет он этого или нет.

Ее одолевали сомнения. Мало кто в приходе одобрит, что такая преступница, как она, опять поселилась на хуторе Ингмарссонов.

Еду в Америку. Единственное, что могу для него сделать, – исчезнуть. Так скажи же ему – нет! Еду в Америку, и все тут. Скажи, не тяни!

И пока она обдумывала, в какие слова облечь отказ, услышала чей-то голос:

– Боюсь, у меня сил не хватит жить в Америке.

Неужели она сама произнесла эти жалкие слова?

– Да, и я слышал, – спокойно подтвердил Ингмар. – День и ночь.

Брите стало очень стыдно. Она же сама сказала пастору нынче утром: еду в Новый Свет, хочу стать новым человеком. Свет новый – и человек новый, лучше, чем прежняя Брита. Долго шла молча и обдумывала: как бы ей взять свои слова назад? Можно, конечно, попробовать, но ее останавливало вот что: а вдруг она ему все еще нравится? Тогда было бы черной неблагодарностью не согласиться с его предложением.

Если бы удалось прочитать его мысли…

– У меня голова кружится от этого шума, – пожаловался Ингмар. – И народу как на ярмарке.

И протянул ей руку. Вот так, взявшись за руки, они двинулись к дому купца Лёвберга. Как дети, подумал Ингмар. Или как жених с невестой. Но тут же выбросил из головы – глупости какие! Жених с невестой, надо же. Важнее другое.