Между Явью и Навью

Чуть в ладонь ее не сгреб, да отцовский окрик вовремя его остановил. Амулет свесился поверх рубахи.

– Развяжите его и в избу ведите, – устало обронил наместник и окинул сыновей тяжелым взглядом, как дубиной огрел.

– Ты прости моих ребят. Молодые они, горячие. Может, оттого их княжья печать и не признала, – оправдывался наместник позже, когда Волшану с Нежданой дали поесть да помыться и в доме место под ночевку определили как желанным гостям.

«Дурни твои ребята», – про себя подумал Волшан, но вслух ничего не сказал.

Иоанн в тереме наместника долго не задержался. Не по сердцу ему был Боголюба гость. И девка его, с глазами дикой кошки – тоже. Но больше всего не нравилась ему Мстиславова затея с пророчеством. Так и упреждал архиепископ из далекой Византии, когда приезжал к митрополиту киевскому, что сие есть грех большой и отступ от веры истинной. На дворе ему попались сыновья Боголюба – печальные и непривычно тихие.

– А что, дети, – мягко обратился к ним Иоанн, поведя глазами – не следит ли кто? – пожурил вас отец?

– Не то слово, – вздохнул младший. – А мы дурного не хотели!

– Конечно нет! Он и мне не по нраву, гость этот. Может, амулет-то и не его вовсе?

Иоанн рисковал, роняя подобные сомнения в горячие головы сыновей Боголюба. И рисковал сильно, но что-то подсказывало, что поступает он верно и Господь сейчас, как и всегда, на его стороне.

– А вдруг и правда? – встрепенулся старший. – Что нам делать, отец Иоанн?

– Я бы подслушал, о чем эти двое говорить будут, а потом уже решал, – уклончиво отозвался иерей, надеясь, что братья, как обычно, не утерпят да затеют драку. А там, глядишь, и покажет избранник княжий свое нутро.

В том, что с ним что-то неладно, Иоанн не сомневался ни минуты. И Боголюбу сказать пытался, да тот слушать не стал.

– Не, – помотал головой младший. – Отец велел на глаза не попадаться. Нам в дом хода нет, пока не остынет. Может, вы послушаете? Мы покажем, как тихо в дом пройти и уйти тихо.

Когда стемнело, Неждана застыла у окна.

– Не смей сегодня зверем обернуться, – проворчал Волшан, зевая.

– Того-то я и боюсь, – жарко зашептала она. – Как сделаться такой, как ты? Как управлять этой силой? Самой решать, когда обернуться зверем, когда человеком ходить.