Князь. Записки стукача

Но на днях я получил донесение французской полиции… Они рассказали: Никола в Париже не был ни в одном музее, ни в одном театре, зато усердно посещал притоны, где курят гашиш. И разнообразные бордели, порой самого опасного свойства, где девки могут заразить смертельными болезнями… При этом ловко дурачил приставленных к нему наших агентов… Но французских не провел. По-своему я люблю Николу, хотя, думаю, от него всем нам будет много хлопот!

Я уже собрался показать донесение счастливому отцу… Представил, как бедный Костя вздохнет, пообещает строго с ним поговорить.

Но как ему с ним говорить, если сам он открыто живет с балериной…

Да мы все… с большими грехами. Маша права.

И тут мне показалось, что я не без радости готовился рассказать Косте о Николе… Неужели мщу за то, что мой Николай был, а его – есть?

Я решил не показывать французское донесение!

Никола начал рассказывать:

– Вчера ночью я поздно вернулся… – (нетрудно догадаться откуда). – И шел к себе через Белый зал. И посреди огромного зала в лунном свете… стоял он! – У Николы от возбуждения в глазах были слезы.

 – Император Павел Петрович, – шептал Никола, – в ночной рубашке… с кружевным воротом и большим пятном крови. Увидев меня… растворился в стене.

– Никола был ни жив ни мертв… от страха весь пропотел, – добавила Санни неприятным голосом..

– Я так и знал! – на лестнице показался Костя. – Опять эти бабьи рассказы. Как их любит моя жинка!

Он придумал звать ее простонародно – «жинка». Я не могу слышать это слово.

Хотя мне показалось, он нарочно не вышел меня встречать, чтобы дать Николе рассказать.

Но Санни не унималась:

– Ваше Величество, что вы на это скажете?

Я пожал плечами и сказал, что могу лишь позавидовать Николе. Мне приходилось видеть нашего деда только на дурных портретах.

Но, несмотря на шутку, на душе стало смутно.

И это видение – дед в кровавой рубашке посреди бесконечного зала с мраморными колоннами – в лунном свете…

Можно представить, как я об этом вспомнил всего через какой-то час!.

.

И я поехал в Летний сад навстречу выстрелу.

В Летнем саду я гулял с молодыми Лейхтенбергскими. Рассказывал им смешные истории из детства – о проказах их матери, моей сестры Машеньки… когда увидел её.

День был ослепительно солнечный… В сопровождении горничной она шла по Летнему саду… Точнее, летела. Она была в маленькой шубке. И, сорвав меховую шапочку, радостно кричала:

– Ах, Дуняша, до чего же хорошо!

Солнце сияло.