Последние дни Помпеи

А что касается свирели, цитры и лиры, то я, право, не знаю, на котором из этих музыкальных инструментов она превосходит муз. Красота ее ослепительна. Дом ее – совершенство. Какой вкус, какие драгоценности! Какая бронза! Она богата и столь же щедра, как и богата.

– Разумеется, ее любовники заботятся о том, чтобы она не умирала с голоду, – молвил Главк, – а известно, что деньги, легко нажитые, так же легко и тратятся.

– Любовники! Ну нет, – тут-то и загадка. У Ионы один только порок – она целомудренна.

– Нет любовников! – отозвался Главк.

– Нет. У нее душа Весты и пояс Венеры.

– Какие утонченные выражения, – прошептала тень.

– Да это какое-то диво! – воскликнул Главк. – Нельзя ли увидать ее?

– Я сведу тебя к ней сегодня же вечером, – предложил Клавдий, – а покуда…

И он опять стал встряхивать кости.

– К твоим услугам, – отвечал Главк любезно.

Лепид и Саллюстий стали играть в чет и нечет, а тень наблюдала между тем как Главк с Клавдием мало-помалу погрузились в кости.

– Клянусь Поллуксом! – воскликнул Главк. – Вот уже два раза подряд я выкидываю самые дурные числа (caniculae)!

– Ну а теперь да покровительствует мне Венера! – сказал Клавдий, усердно встряхивая ящик. – О, чудная богиня, благодарю тебя! – прибавил он, выкинув самое крупное число, прозванное в честь этой богини.

– Венера неблагодарна, – сказал Главк весело, – уж я ли не приношу постоянно жертв на ее алтарь!

– Кто играет с Клавдием, – прошептал Лепид, – тот скоро поставит на ставку свой паллиум, как Циркулио у Плавта.

– Бедный Главк! Он слеп, как сама Фортуна, – отвечал Саллюстий также вполголоса.

– Довольно! – объявил Главк. – Я проиграл тридцать сестерций.

– Мне очень жаль, – проговорил Клавдий.

– Какой любезный человек! – воскликнула тень.

– Нечего жалеть! – отвечал Главк. – Удовольствие, которое доставляет мне твой выигрыш, вполне вознаграждает меня за мою потерю.

Разговор оживился и сделался общим. Кувшины с вином заходили вокруг стола, – а гости опять стали расхваливать Иону

– Вместо того, чтобы наблюдать, как загораются звезды, пойдем любоваться на ту, чья красота затмевает звезды, – предложил Лепид.