То, что скрыто

Он повернулся к молодому человеку и прорычал, в гневе:

– Эти ублюдки и, правда, изменили мою внешность!

– Ну и чё? – недоуменно, спросил Макс, – чё переживать-то? Ладно, если б они сделали из тебя какого-нибудь рыжего урода, ну, типа как я. А так-то ты вон какой симпотяга. Да я бы за такую физиономию, как у тебя, только спасибо бы им сказал. Но они, гниды, мне только зомбочип презентовали.

– Да как ты не понимаешь? Как же теперь моя жена и дочь смогут меня узнать с такой внешностью?

– Ааа, ты об этом? Ну, я бы на твоём месте, сейчас больше переживал о том, чтоб меня не узнали те, кто кинется меня искать, после отключения зомбочипа.

Разъярённый Алекс даже не заметил, как в порыве гнева схватил Макса за руку и, сильно, сжал.

– Мне плевать на тех, кто будет меня искать. И мне плевать, что они там понарассказывали моей семье. Я хочу их видеть. И я докажу им, что это я и, что я жив, – гневно сверкая глазами, проговорил он.

– Ты подостынь чуть, дружочек. Я, конечно, понимаю, что тебе хочется их увидеть. Ты, обязательно, их увидишь, но чуток попозже, когда мы убедимся, что это безопасно и для тебя, и для них.

Тут Алекс, наконец, заметил, что его рука крепко стискивает рабочий инструмент хакера, разжал пальцы и отвернулся к зеркалу, вновь, рассматривая своё отражение.

– Ты вспомнил, как на экзекуцию-то попал? – спросил Макс, морщась и потирая руку, – в следующий раз, когда надумаешь размять свои клешни, предупреди заранее, я тебе каучуковый тренажёр подгоню.

– В каком смысле? Какую экзекуцию?

– Ну, в смысле, перед тем как тебе в черепушку зомбочип засунули, что-то же произошло. Как ты, вообще, туда попал, на операцию? Не сперму же сдавать ходил?

– Если бы Миша не рассказал мне, при каких обстоятельствах был вживлен твой чип, я бы подумал, что уж тебя-то точно в банке спермы цапнули, – буркнул сердито в ответ Алекс и начал вспоминать обстоятельства, которые привели его в руки «Интермедовских» врачей.

– Да, конечно, я помню, – сказал он, через пару мгновений, и то отрадное обстоятельство, что не приходится напрягать извилины до изнеможения, чтобы вспомнить какие-нибудь эпизоды из своего прошлого, немного остудило его гнев, – я работал у себя в лаборатории, она у меня прямо в доме расположена, в подвальном помещении.