Рыжик

Дорогие коттеджи и особняки вытесняли деревенские хибарки. Совхозная деревня превратилась в дачный посёлок. Так здесь появился и Олег. Увидев небогатое существование пожилой четы, он предложил им посильную работу.

Женщина, Валентина Ивановна, приходила пару раз в неделю убирать в доме. Основной уборкой занималась клининговая компания. Её муж, которого все по-доброму называли только по отчеству – Степаныч, ежедневно выгуливал собак, выпуская их из вольера. Иногда, по возможности, выполнял работу завхоза.

– Степаныч, это я! – дождавшись ответа в трубке, негромко произнёс Олег, вглядываясь в окно. – Привет! Ты собак уже выпустил? Еда есть ещё им?

– Да, да, всё хорошо, прыгают мурзилки, – пытаясь докричаться в трубку, отвечал Степаныч, поглядывая на резвящихся вокруг него двух овчарок, – полные миски им дал, всё сожрали.

– Там дом закрыт? Валентина Ивановна с утра была у меня? Всё нормально? Посмотри по окнам – я нигде свет не оставил включенным? – Олег, ожидал реакцию старичка.

Степаныч окинул окна взглядом, чуть заглянул за угол. – Не видно лампочек. А чего тут уж сделаешь? Дом-то закрыт, – провёл логическое умозаключение мужичок и направился к выходу со двора. – А чего ещё хотел-то?

– Если увидишь движение в доме, не пугайся и никому не сообщай. У меня там гостья, родственница дальняя, приболела, пришлось приютить, – придумывал Олег на ходу, – но ты не говори никому, а-то ведь знаешь, слухи поползут.

Ну всё, давай!

– Ладно, мне-то что, – ответил уже тише Степаныч, отключил телефон и стал запихивать его за пазуху бушлата, – хоть табор цыганский приводи. У тебя там места – роту можно разместить, – пробурчал он и, оглядываясь вглубь двора перед выходом, щёлкнул тяжёлой калиткой.

Во дворе особняка воцарилась тишина, лишь иногда прерывающаяся взвизгиванием и рычанием резвящихся на свободе собак. Они бегали друг за другом вдоль высокой каменной ограды, протоптав там тропу, которая бурой полосой окутывала весь периметр участка.

Они с азартом выбегали на поляну, покрытую тонким слоем несвежего полупрозрачного снега, оставляя на нём чёрные дыры следов. Ни одно живое существо на эту территорию уже не смело проникнуть, кроме десятка наглых и бойких воробьёв да сороки. Бело-чёрная птица короткими перелётами по вершине ограды, наблюдая за мохнатыми сторожами, намеревалась подлететь к их мискам.