Час охоты

Я таких сто раз видел… У тети Анны такой же, она с ним в молочную кухню ходит!

– Это он только с виду такой, – заверил страж. – А стоит отвернуться… Однажды мне чуть полруки не оттяпал!

Это он нагло врал. Но я не стал вступать в спор, мне было лень. Даже наоборот, мне вдруг захотелось сделать мальчишке приятное, чтобы он потом рассказывал обо мне своим приятелям, детям и внукам. Я незаметно подобрался и, когда мой сторож достал фотоаппарат, с ревом бросился на решетку. Клетка дрогнула, мальчишка завопил, а его папаша с перепугу сел прямо в ведро уборщика с водой.

Смеху-то было.

Как только он выбрался из этого ведра, так сразу выпроводил своего сына и схватился за арбалет.

Теперь от него пахло не только чесночной колбасой, но еще и страхом.

– Прибью тебя, тварь ненормальная! – шипел он. – Скажу, что ты бежать пытался…

Я знал, что он не выстрелит, и был спокоен. Потому что это случится не сейчас, позже. Я знаю это. Я это чувствую.

Это произойдет через неделю.

А мальчишка правильно испугался.

Нас надо бояться. И держаться от нас подальше. Мы – не игрушки. Если честно, то я бы запретил таких, как я, – я опасен, тут страж прав.

– Сволочь… – Страж щурился и думал, чем бы меня уязвить.

Огнетушителем – это очень неприятно. А следов никаких – пеной в морду – так нахлебаешься, что лучше не надо. Но он, конечно, не додумался. Просто постучал по клетке лопатой.

– Я бы тебя уже давно… – прошептал страж. – Жаль, нельзя…

– Не, – возразил я. – Не осмелишься. Кого охранять тогда будешь? Лабрадоров? Болонок чесоточных? Так за них и не платят ничего.

Другое дело я.

– Ты мне погавкай!

И опять постучал лопатой, разозлить меня хотел.

Сфотографировать хотел – чтобы пострашней я выглядел. Но я назло сделал сиротскую морду – такого сразу пожалеть хочется, погладить, дать косточку.

– Погоди-ка, чего придумал…

Страж направился к огнетушителю. Он не так глуп, как кажется на первый взгляд, догадался.

– Я тебя сейчас… – приговаривал он. – Ты у меня сейчас… Будешь знать, как на людей кидаться…

Но до огнетушителя дело не дошло.

Явились двое. Серьезные люди, по запаху серьезные – масло, железо, порох. С оружием, значит. В облаках одеколона, у одного «Фаренгейт», у другого «Клипер», «Клипер» – недешевый парфюм, я всего два раза встречал, один раз у губернатора – он общался с населением на соседней улице – и я слышал, как от него пахнет старыми парусниками и бочковым виски. С тех пор я знаю, что «Клипер» – это серьезно.