Час охоты

И фотографировали меня с разных сторон. И так и сяк.

Этих я не стал пугать, таких даже пугать бесполезно. Зоозащитники, хуже них только вегетарианцы, впрочем, первые часто еще и вторые. Взять бы их, и в палеолит на недельку…

Наверное, не подействовало бы, они неисправимы. Интересно, думал я, каким же надо быть полным придурком, чтобы подписаться под прошением о моем помиловании? Я бы сам себя никогда не помиловал.

Если бы, конечно, не знал всей правды. Но правду знаю только я. И еще… И всё.

Сбор подписей.

Нет, идиоты. Этот мир катится в пропасть, и толкают его туда идиоты и гуманисты.

Я надеюсь, это будет газ. Мне хочется, чтобы это был газ. Я слышал по телевизору, что газ – это приятно и безболезненно. Раз, и все – сон в мятных объятиях тишины, покой. Раз – и ты уже на зеленом лугу, в краях, богатых дичью, в месте, где нет никого, кто был бы тебе неприятен. Газ или выстрел из револьвера. Наверное, в ухо, я видел, полицейский застрелил так Айка. И это тоже нормально. Во всяком случае, не больно.

Тоже раз – и все.

Но на выстрел мне рассчитывать не приходится – эти умники в белых халатах наверняка собираются изучить мой мозг. Разрезать его, положить в спирт, поставить на полку, а потом показывать всем. Смотрите – это мозг того самого! Да-да, знаменитого… Впрочем, не буду забегать вперед. Лучше скажу, почему я все это тут рассказываю.

А рассказываю я все это потому, что мне совершенно нечего делать. Целыми днями я лежу на полу клетки, смотрю в стену.

Иногда смотрю телевизор. Читаю что-нибудь в журналах. Этот тип, что за мной присматривает, ничего, кроме журналов, не читает. Ни разу не видел у него книжки. Его стол расположен достаточно близко от меня, и мне все прекрасно видно, хотя первое время было трудно привыкнуть читать вверх ногами.

Но с этим я справился.

Никто ко мне не приходит. Из тех, кого я бы хотел видеть. И последние дни я проведу в одиночестве.

Па от меня отказался, это показали по телевизору. Его спросили, почему я такой, а он понес что-то об ответственности и о просчетах в воспитании… А потом докатился до позорного – заявил, что у нашей бабки тоже постоянно случались всевозможные заскоки, но ему про это вовремя не сказали, так что он не виноват.

А что касается меня, так я вообще… Племенной брак.

И в конце добавил, что очень сожалеет о случившемся. Что если бы он знал, то утопил бы меня и моего братца в ведре еще в младенчестве. Дальше я не стал даже слушать.