Красная Рука, Черная Простыня, Зеленые Пальцы

Но вникать не стал, не за этим приехал. Если уж это социально-разоблачительное пианино не стало карать Мыльникову, зачем вмешиваться в ее безналично-комиссионные дела?

Он поблагодарил директрису и пошел в милицию отмечать командировку.

В милиции уже гудел народ. Дежурный лейтенант Малинниченко отметил ему прибытие и спросил:

– Надолго?

– Не знаю. Как получится. Скажите, а есть тут у вас кто из Московского университета?

– Я из Московского университета.

– Как тебя зовут?

– Валерий.

– А меня Виктор.

Слушай, что ты об этом думаешь? – Он протянул Малинниченко гранки и письмо в «Пионерскую зорьку».

Малинниченко обстоятельно, как все милицейские, стал читать. Прочитал, еще раз пробежал глазами и сказал:

– По-моему, ерунда. Я в детстве много слышал таких баек. Красная Рука, Черная Простыня… Сейчас еще Летающий Шприц появился… наркоманов убивает. Люди по своей темноте верят во что угодно.

– А ты по своей темноте ни во что не веришь! – раздался вдруг еще один голос.

Оказалось, что в дежурке был еще один милиционер. Он был толст, но не противной такой толстотой, а младенческой, пухловатой. И еще он был черняв и ироничен. – Я тоже из Московского университета. Дайте мне почитать, что вы ему давали.

Он внимательно прочитал заметку и письмо и сказал:

– А я в это верю. Смотрите, – он показал на карту города, висевшую над головой дежурного, – вот имение Осиповых около Никольского кладбища. Отсюда вся нечисть и идет. И между прочим, фамилия Ваньки Каина была Иван Осипов Каин.

– А кто это такой? – спросил Малинниченко.

– Мне кажется, ты не Московский университет кончал, а Тмутараканский. Как же можно Ваньку Каина не знать? – улыбнулся толстяк.

– А ты знаешь? – спросил Малинниченко у Рахманина.

– Знаю. Был такой вор и убийца при Екатерине Второй. Потом он в полиции служил. Так сказать, создатель отечественной мафии.

– Все верно. И если это имение поставляло таких страшных людей, как он, какие сегодня оно будет поставлять привидения!

– Вы утверждаете, что это привидения? – спросил Рахманин толстого лейтенанта.

– Я ничего не утверждаю, – ответил тот. – Я только знаю, что все это не пустые разговоры. И ни в одном городе это не встречается в таких количествах, как у нас. Кроме, пожалуй, Торжка.

Рахманин подумал, что этот парень мог бы здорово помочь, если бы его удалось в это дело вовлечь. Но еще он подумал, что чем меньше людей знает о его расследовании, тем лучше.