Женское время, или Война полов

– Гуд бy, мистэр прэзидент, – повторил за ним русский президент в свою телефонную трубку и, опустив ее на рычаг, выругался в сердцах, врастяжку: – Блин! Ничего себе «гуд бай»! Мы его чуть ядерными ракетами не раздолбали! И все из-за каких-то бабьих сисек! – Он посмотрел на Яшина и добавил: – Ладно! Пусть Пашутин начинает операцию! Только если он, понимаешь, ее провалит, я ему сам кой-чего выжгу!

– Какую операцию? – спросил Вернохлебов.

– Вы идите работайте. Это наши внутренние дела, – сказал ему президент.

И хитро подмигнул своей дочери.

За окном кабинета часы на Спасской башне начали свой хрустальный перезвон, извещая о приближении полудня.

15

– Не знаю, представляет ли это для вас какую-нибудь ценность. – Врач вел Марка Аллея, Анну и Роберта Хьюга по коридору отеля «Покано-Форест дрим», где ФБР пыталось изолировать жертвы космических ожогов. Теперь этот отель сам выглядел жертвой бедствия: часть дверей была сорвана с петель, в коридоре валялись искореженная мебель, разбитые компьютеры и разодранные папки с медицинскими документами.

Врач тоже выглядел не лучшим образом – его халат был порван в нескольких местах, лоб и шея заклеены пластырем, а на руках запеклись раны от укусов – следы ночного бунта его пациенток. – Но я должен это сказать, – продолжал он, переступая через разбитый горшок с пальмой, – а вы уж сами решайте. Дело в том, что мы подвергали их гипнозу. Всех…

Навстречу им санитары катили каталки, на которых лежали отловленные беглянки – спящие, связанные ремнями или спеленатые в смирительные рубашки.

Бригадир санитаров спросил у врача:

– Куда этих?

– Пока – в любую комнату. Но не развязывайте, – ответил врач и двинулся дальше по коридору, говоря Хьюгу: – Их надо было отправлять в психбольницу сразу после ожога…

– Кто мог это предположить? – Хьюг показал глазами на разгром. – К тому же без их согласия и разрешения их родственников мы не можем, мы не КГБ.

– А превратить отель в психбольницу?

– В клинику, – уточнил Хьюг.

– Конечно, – усмехнулся врач. – Короче, мы пропустили их тут через гипноз. И под гипнозом они все говорили об одиночестве. Знаете, эти типично бабские разговоры о том, как трудно найти приличного мужчину, который бы вас любил, понимал и так далее. Мол, это одиночество довело их до того, что они даже посылали письма и объявления в «Strictly Personal» – «Сугубо личное».