Охота за русской мафией

И хотя он боролся с этим чувством и не хотел признаваться в нем даже самому себе, эта мальчишеская уязвленность периодически прорывалась вот такими, как сейчас, взбрыками.

– Что я должен был с тобой обсудить? – сказал ему Питер. – Контрразведка передала нам этого yobaniy русского, который хочет сообщить о каком-то преступлении. Так что тут обсуждать?

– Yobaniy значит to be fucked, – тут же улыбнулся Билл с гордостью школьного отличника.

– Гуд! Ты делаешь успехи в русском, – сказал Питер. – Поехали!

– Bardac? – спрашивал Питер, ведя служебный «плимут» из Квинса в Манхэттен.

– Whorehouse, – отвечал Билл.

– Bliad?

– Beach, whore.

– Mudack?

– Idiot, stupid.

– Yiebat?

– «To fuck» в значении «наказать», «употребить». А теперь ты скажи. – Билл открыл словарь русского мата и жаргона, составленный Монтерейской лингвистической школой для агентов ФБР и ЦРУ, прослушивающих телефонные разговоры советского посольства в Вашингтоне и других советских офисов в США: – Что такое «dristun»?

– Не знаю.

– Слабак, трус, бздун, – прочел Билл. – А теперь – «drochit»?

– Не знаю, – признался Питер.

– Мастурбировать, а также – дразнить, надоедать. А как насчет «zalupa»?

– Никогда не слышал такого слова…

– Видишь! А говоришь, что знаешь русский. Как я могу знать, о чем ты говоришь с этими русскими на интервью!

– Так езжай в Монтерей и учи язык! – разозлился Питер, потому что действительно не всегда понимал, о чем говорят ему русские преступники-эмигранты, перемежавшие матом каждое второе слово.

– Очень просто, – сказал Билл. – Drochit.

* * *

Сэм Лисицкий, хозяин рыбного бизнеса «Dreamfish» на Варрак-стрит, оказался пятидесятилетним усатым и суетливым мужчиной с лицом испуганной крысы. Он повесил на дверь своего supply store[3 - Supply store – магазин, база снабжения.] табличку «Закрыто», отключил телефон и усадил гостей в крошечной задней комнате, где пахло рыбой и где стены были залеплены рекламой черной икры и семейными фотографиями, а кондиционер не работал.

– Я работаю как вол, как лошадь! – говорил он Питеру и поглядывал на молчаливо-нейтрального Билла. – А ваш товарищ тоже говорит по-русски?

– Нет, он не понимает русский.

Но по лицу Лисицкого было видно, что он не поверил Питеру.