Чужое лицо

Оля получила гражданство, ее отец умер, и советские власти не имеют к ней никакого счета. Почему бы ей с мужем не приехать в Россию туристами? Или в гости к ее матери? Дорогу он им оплатит из тех ста тысяч, которые CIA положит на его счет, – нужно только придумать, откуда на нее свалятся эти деньги. Но это детали… Он заметил на себе пристальный взгляд Мак Кери. Ладно, изобразим горечь на лице. Горечь и печаль. Вот так. Тем более что Оля уже отвернулась. Мак Кери провел машину в нескольких метрах от его, Ставинского, могилы и остановил ее поодаль, у какого-то свежепокрашенного могильного креста.

– Пожалуйста, не выходите из машины, – снова сказал он.

– Не беспокойтесь, не выйду.

Мак Кери открыл дверцу машины, вышел, взял из багажника купленный еще в Вашингтоне венок без надписи и положил этот венок на чью-то могилу. Так было задумано с самого начала – для Оли и всех, кто мог приехать на похороны Ставинского, они были просто посетителями у чьей-то чужой могилы.

Мак Кери постоял несколько минут возле этой чужой могилы, а Ставинский слышал через открытое окно, как там, поодаль, возле его могилы дочка сказала священнику:

– Наверно, никого не будет. Начинайте, пожалуйста.

Священник стал у закрытого гроба, лежавшего на холмике свежевскопанной земли, и начал отпевать раба Божьего Романа Ставинского. Мак Кери вернулся, сел за баранку и тронул машину.

Ставинский последним взглядом окинул собственные похороны.

Жалкая картина. Сиротливая и жалкая… Когда они выехали с кладбища, он сказал Мак Кери:

– Давайте заедем в бар. Нужно выпить – помянуть покойника. Все-таки я знал его довольно близко.

– Н-да… – сказал Мак Кери. – Вы сильный человек, Ставинский.

14

Спустя три дня после визита Вирджинии в советское посольство дипломатическая почта доставила в Москву анкеты и фотографии семнадцати очередных американцев, которые просили у советского правительства въездные визы для туристической поездки в СССР.

Из МИДа этот пакет переслали спецкурьером на площадь Дзержинского, 2, в 7-й туристический отдел Второго главного управления КГБ. Здесь, в канцелярии, анкеты изъяли из засургученного пакета, зарегистрировали в книге «Входящих документов», и большегрудая секретарша Катя аккуратно разложила их по отдельным папочкам, а затем понесла в кабинет начальника американского сектора майора Незначного.