Голос крови (сборник)

Про «сладкую», это я так, чисто гипотетически…

Он спокоен, даже слишком расслаблен, весело настроен и расположен к общению.

– Что ты со мной сделал? – требовательно спрашивает она.

– Слегка оглушил. Все пройдет, обещаю.

– Зачем ты сюда пришел?

– Я же не мог тебя бросить одну! – удивляется он.

– А зачем ты меня по голове бил? Зачем шел за мной?

– Я чая хотел, а ты явно не была настроена меня им угощать, – он безмятежно разводит руками.

– А пить тебе хотелось – до смерти!

Ее едкий сарказм и раздражение мало его трогают.

– На твое счастье, нет, – усмехается он, и она даже во тьме видит, как опасно сверкают его зубы.

– Включи свет!

– Хочешь меня увидеть? – понимает он.

– Да.

– Тогда позволь вопрос. Ты предпочитаешь блондинов или брюнетов?

– Без разницы, – сухо отвечает она.

– Значит, на мой вкус? – в его голосе слышится улыбка. – Постарше или помоложе?

Тишина.

– Значит, помоложе.

– Почему «значит»?

– Потому что если постарше, об этом говорят, а если моложе, стесняются признаваться.

Он снова улыбается.

– Свет, – напоминает она.

Он поднимается, и тут же раздается щелчок выключателя.

Ольга прикрывает глаза ладонью, но вскоре обретает способность видеть и, отстранив руку от лица, резко отшатывается назад.

– Я хотел, чтобы тебе было удобней меня рассмотреть, – весело сознается он.

– Зачем же под самый мой нос свою рожу пихать? – раздраженно спрашивает она.

– Разве это рожа? – взмахнув у своего лица рукой, не соглашается он.

Старался он хорошо. Даже слишком. Лицо молодое, но в меру. Лет 25–27. Кожа светлая, гладкая. Черты лица классические – прямой нос, высокий лоб. Дивные золотые кудри и красивые глаза цвета океана. Такие же лазурные. Овальные. Безупречные. И улыбка – сахар в меду или мед в сахаре. Зубы, белые как снег, и тело, как у статуи Микеланджело. Давид чистой воды. Только не каменный, и стоит не во Флоренции, а перед ней. И улыбается…

– Я заслужил похвалу?

– С какой стати я должна тебя хвалить? – едко огрызается она.

– Можешь и не хвалить, но это оскорбительно, – обиженно замечает он. – Я сделал все, чтобы тебе было приятно смотреть на своего соседа по жилплощади.

– Кого?

– Давай опустим то место, где ты истерически кричишь и угрожаешь мне ментами, – предупредил он, брезгливо морщась. – Последних я не боюсь, как коллег по роду занятий, а первое я страшно ненавижу.