Когда я стану молодым. Новый русский эпос

Особисты рассказывали ему про этот визит в лицах,

хотя они люто ненавидели Ельцина и могли приврать —

машина вождя заглохла посреди огромной лужи,

и партийная «мишпуха» дружно толкала чёрную «Волгу»,

устряпывая свои брючки и ботиночки липучей грязью.

Случилось это в том самом восемьдесят восьмом,

когда Ельцина турнули из московского горкома,

он недолго курировал строительство больших заводов,

колесил по всей стране и раздавал часы кому попало,

вызывая ехидное веселье озлобленного рабочего класса.

На закате Горбачёва, в самый разгул перестройки,

народ ненавидел парт-номенклатуру до хруста в зубах,

Степанов в поездках почитывал московские газеты —

за ними отстаивали огромные очереди в киосках,

иногда превращавшиеся в этакие мини-митинги.

Степанов к политике оставался весьма равнодушен,

быстро подрастали дети, работа не давала покоя,

в короткие промежутки между поездками он отдыхал,

выполняя несложные задания вроде нынешнего —

съездить за какой-нибудь очередной мелкой ерундой.

Хорошее утро располагает к расслабленности булок —

осень на Дальнем Востоке дивно, сказочно хороша,

в такие дни хочется просто сидеть у реки или в лесу,

бездумно пялиться на рыжую вязь листвы или на воду,

по-кошачьи греться в последних тёплых лучах солнца.

Степанов вылезает из кабины, разминает затёкшие ноги,

водитель паркует ЗИЛ под трубами хлорного завода —

в кузове машины стоят бутыли в деревянных обрешётках,

куда специально обученные люди в белых комбинезонах

аккуратно зальют химически чистую соляную кислоту.

Хлор идёт на отбеливание целлюлозы, он – штука опасная,

до сих пор ходит в городе душераздирающая история,

как однажды ночью случилась на комбинате авария,

произошла серьёзная утечка хлора – а он тяжелее воздуха,

поэтому многих детей на саночках в садики не довезли.

Степанов не спеша поднимается на пульт хлорного завода,

отдаёт накладные, садится в креслице и терпеливо ждёт.

Тут все как марсиане – белые костюмы, маски на лицах,

непонятно, кто с тобой говорит, мужчина или женщина.

Говорят, стаж тут десять лет, потом гарантированный рак.

Степанов проваливается в полудрёму, и тут начинается —

в коридоре над полом стелится странный белый туман,

Он кричит диспетчерам, диспетчеры что-то мычат в ответ,

машут руками в резиновых перчатках, все вокруг бегают,

белый туман поднимается и густеет прямо на глазах.