Когда я стану молодым. Новый русский эпос

Однако для желающих что-то изменить есть выход,

всякий может поменять свой мир на другой,

более яркий, более событийный, где всё по-другому,

жизнь в новом мире будет устроена совсем иначе —

но не факт, что она продлится дольше, тут уж как повезёт.

Ошарашенный Сидоров сидел на лавке, разинув рот.

Неужели и вправду есть выход изо опостылевшей суеты —

вокзалы, заводы, соседи, стаканы, план по валу —

неужто жизнь может стать другой – сказочной, весёлой?

Вокзальный собеседник протянул Сидорову билет —

невзрачный кусочек картона с красной полоской,

четырьмя цифрами 2021 и короткой надписью:

«ЛЬГОТНЫЙ.

– Берите, юноша, берите! Это подарок, он ваш!

Вологда – место пересадки, в полночь придёт поезд,

садитесь в любой вагон и путешествуйте на здоровье.

Билет действителен до указанного на нём срока! —

проворковал странный гражданин Сидорову и растаял.

Сидоров долго не мог понять, сон ли это был, или явь.

Много раз он порывался бросить всё к чёртовой матери,

добраться до Вологды, пересесть в волшебный поезд,

а там – хоть трава не расти, даёшь новые чудеса!

Но каждый человек вечно связан по рукам и ногам,

то дети растут, то карьера в гору идёт, то вдруг страшно —

что ждёт там, в другом мире, под другими созвездиями?

Нет уж, лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Сидоров вздыхал и прятал волшебный билет подальше.

Умер он в 2021-м году, в третью волну ковида —

четыре цифры на билете оказались пророческими.

Остался на память от Сидорова только странный тост:

– Выпьем за Вологду, ребята! – говаривал он за столом,

добавляя всякий раз негромко сам себе под нос:

– Должна же быть у каждого в жизни своя Вологда…

Может, и вправду счастье наше состоит в неведении?

Деревня Зеленьково Бельского уезда Смоленской области, 1926 г.

Клаустрофобия

1990—2005

С давних пор Степанов убедил себя в том,

что он матёрый клаустрофоб, и вот почему.

Что такое курсы гражданской обороны,

нынешняя молодёжь вряд ли поймёт —

тут виноват известный рок-музыкант Егор Летов,

в совковые времена он искал пущей эпатажности,

назвал так свою группу, и суть понятия поменялась.