Костер для инквизитора

Вошь быстро рассортировал купюры (доллары – отдельно), крупные перехватил резинками – точь-в-точь как банковский кассир – мелочь сгреб обратно в мешок, пачки, еще раз подмигнув Альбине, бросил в картонный ящик из-под телевизора, стоящий у соломенной «кухонной» занавески.

– Посуда – на тебе,– сказал он.

Альбина сердито дернула головой, но встала и пошла на «кухню». Кто их знает, психов: вдруг зарежет, если она откажется?

Проходя мимо ящика, не удержалась, заглянула внутрь. Пачки денег, наших и зелени, лежали грудой.

Десятки пачек, а может, и сотни. Предпринимательское сердце Альбины Сергеевны защемило от такого количества праздных денег. Но тут же на ум пришли собственные проблемы. Если завтра он ее не отпустит… Господи, если он ее завтра отпустит, это будет просто приключение. Даже интересно. А если нет?

Альбина терла губкой тарелки (даже забыла, когда последний раз этим занималась) и старалась выгнать вообще все мысли. Чтобы вместо них в голове клубился желтый приятный туман.

Альбина почувствовала на себе чей-то взгляд и оглянулась.

Широко расставив кривоватые лапы и палкой вытянув хвост, с табурета на нее пристально смотрел огромный полосатый кот самого помоечного облика. И выражение его вытянутой морды нельзя было назвать дружелюбным.

– Здравствуй, кошище,– поздоровалась Альбина, протягивая руку.– Кис-кис.

Кошек она любила.

Полосатый тоже поднял лапу, но с противоположными чувствами. А чтобы у Альбины не осталось сомнений на его счет, прижал уши и противно зашипел.

– Не бойся, дурачок,– ласково укорила Альбина.

– Мы ведь с тобой оба узники.

– Он – нет!

Женщина вздрогнула от неожиданности. Вошь появился внезапно, словно возник из воздуха.

– Пардус – вольный бродяга,– хозяин подземелья бесцеремонно спихнул кота с табуретки и сел на нее сам.– Приходит и уходит, когда захочет. Здесь две вентиляционные шахты. Человек застрянет, а коту – в самый раз.

Пардус стоял рядом и оскорбленно дергал хвостом.

– Наташ, ты что, сердишься на меня? – спросил Андрей.

– Нет,– отстраненно сказала Наташа.

Ласковин прикрыл глаза… и увидел обочину грунтовки. И Харлея, волокущего за ноги труп со снесенным черепом.

«Чувствует?» – подумал он.

– Слава звонил,– тем же отстраненным голосом произнесла Наташа.– Сегодня зайдет. После четырех.

«Это не я их убил,– Ласковин посмотрел на свои руки. Руки как руки. Человеческие.– Это не я».

«Но мог бы и ты»,– мелькнула мысль.

Прабабушка с портрета смотрела на него неодобрительно.