Однажды в Эст-Мориесе

Я не знаю, как описать ту колющую боль, пробирающая легкие, когда схватывает холод на одно лишь мгновение, а в другое просыпается жар, сменяемый судорогой, и замирает время…

Он перерезал Эми горло, она упала на холодную оземь. Я видела, как она захлебывается кровью, а ее тело бьется в конвульсии. А я, словно превратилась в статую без ощущений.

Воспоминания показывают, как меня уносят в сторону какие-то люди и накрывают чем-то… наверняка чем-то теплым, но я ничего не чувствовала…

Я потянулась к Эми, она лежала далеко, мои бледные пальцы отчаянно к ней тянулись, но не могли к ней прикоснуться…

Моментами около нее моргали тела.

Где-то там, в глубинах своего сознания, я поняла, что убийцу закалывают копьями.

Тогда все и началось… Со смертью моей любимой сестры.

Глава 2

Каменные холмы

«Дочка, ты со мной?», «Вернись, мне без тебя не справиться», «Ее состояние ухудшается, она пережила сильнейший стресс!», «Я сломлен. Как ты могла оставить меня одного?», «Как? Как не объяснимо? Должно быть логичное объяснение!», «Дочка… Ты все что у меня осталось», «Кома может продлиться полгода или больше.

Простите, но медицина здесь бессильна», «Вернись. Вернись. Заклинаю тебя…».

За всю недельную кому отец ни разу не опустил бутылку. Он похоронил Эми, пока я крепко спала, похоронил за городом на Каменных холмах, в месте, где хоронили всех жителей.

Вскоре молва о моем выздоровлении обошла весь город; к нам стали заходить незнакомые люди и поливать наигранными сожалениями, будто это было важно, ведь сестры не вернешь… Скоро я запретила любые посещения.

Через несколько дней после пробуждения, я все-таки решилась проведать ее могилку. По всем подлым вселенским законам, шли ливни, зарождались туманы, затянутое серое небо не красило моего бледного лица. Все что угодно, только бы довести меня до кресла-качалки. В тот период я выглядела не лучше трупов, что висели за городскими стенами – зачастую так поступали с преступниками и насильниками.

В те очень тяжелые дни мне помогла Агнесс, она все-таки добилась посещения у моего отца, до сих пор не понимаю, как ей это удалось…

– Девочка моя, не плачь, солнышко, я рядом с тобой.

 – Подруга прижимала меня к своему плечу в надежде, что мне станет хоть чуточку легче. – Поговори со мной, Мирена. Ты не должна прятаться от нас. К чему это затворничество?

– Я умерла внутри, Агнесс. Умерла. – Стонала я когда-то, захлебываясь слезами великой утраты.

– Хорошо, глупенькая, поплачь.