Последний полет «Жар-птицы»

Это была одна из первых моделей портативных компьютеров. Такие были только у особо продвинутых коммерсантов, поэтому Яков Модестович с интересом смотрел на то, как загружается операционная система, и ждал, когда экран компьютера засветится голубым светом. Минут через пять, когда после нескольких нажатий кнопок на экране появились чертежи самолета, Яков Модестович достал из кармана потертого пиджака очки, протер линзы салфеткой и нацепил их на свой мясистый нос.

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что там ты придумал?

– Да уже не я, а скорее, мои ребята.

– Не скромничай, Толя, не скромничай. Сейчас это ни к чему.

Рассмотрев чертежи, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В таком виде он стал очень похож на старого седого филина. Молчал филин около пяти минут. Анатолий Евгеньевич даже заподозрил, что старик уснул.

Наконец, он открыл один правый глаз.

– А ты знаешь, Толя, сколько это будет стоить?

Анатолий Евгеньевич достал из портфеля аккуратную пачку долларов и, положив ее на стол, накрыл ладонью.

– Это задаток. Только нам очень важно, чтобы это испытание не проходило ни по каким бумагам. А то, сам понимаешь, могут приписать все что угодно.

Яков Модестович снова закрыл глаза и ушел в себя. Когда же вернулся, то он уже решил, как они смогут провести испытания самолета таким образом, чтобы это не стало заметно со стороны. Протянув руку, он аккуратно вытянул пачку долларов из-под руки Руденко и, подкинув ее в руке, произнес:

– А помнишь, Толя, как Андрей Николаевич говорил: «Красиво летают только красивые самолеты!»? Может, он прав? А?

– Так вот давай и проверим.

– Ну, что ж, давай!

Десять лет назад. Период перестройки, конец 90-х В начале перестройки проектом Руденко активно заинтересовался генерал Руцкой. На реализацию проекта он смог продавить в военном ведомстве значительные по тем временам средства. Еще до первого дефолта удалось закупить на эти деньги «жидкую сталь», собрать на Рыбинском заводе двигатели и синтезировать на нефтяном заводе в Грозном несколько цистерн специального топлива.

Как всегда, вмешалось злополучное «но».

Руденко сообразил, что из военного ведомства больше не будет возможности выбить ни копейки, сразу, как только по телевизору показали репортаж о двух чемоданах компромата.