Cук*. По-другому не выжить!

– А пьем, мы за моего любимого и дорогого товарища, Валентина Сергеевича Кобалева!

Он поднял рюмку и чокнулся с "любимым и дорогим товарищем", который, как оказалось, был уже достаточно пьян и висел на плече у своей девушки, пытаясь чмокнуть ее в щеку.

– За тебя, Валек!

Тот ответили заплетающимся языком.

– И за вас Данила Андреевич! За все, что вы для меня сделали!

Людка быстро махнула свою рюмку и подсела к столу, чтобы закусить. По опыту она знала, что очень скоро мужички разойдутся и тогда ей уже никто не даст поесть.

Но мужички не спешили. Посидев еще немного за столом, они, вдруг, ни с того ни с сего, завязали дискуссию о политической обстановке в стране. При этом Данила постоянно внушал Валентину, что тот не правильно сейчас живет, не по-людски. И все такое.

Впрочем, Пружина старалась не прислушиваться к их разговорами. "Меньше знаешь, дольше живешь!"

Очень скоро она поняла, что верховодит всей гулянкой, тот, кого называли Данила Андреевич.

А Валентин Сергеевич или Валек, так он сам просил себя звать, когда окончательно захмелел – "Все-таки, не на заседание Госдумы! А в тесном, можно сказать семейном кругу. Можно и без фамильярностей!" – ,видимо, не имел ничего против и, не переставая, гладил Людку и Ольгу, вторую проститутку, за коленки, старясь подальше забраться рукой под юбку.

Обязательным элементом любой гулянки была баня. Не обошлось без нее и на этот раз. Парилка и бассейн находились, в подвале здания, куда подвыпившая кампания, в сопровождение двух молчаливых охранников, спустилась на лифте.

Валек, раздевшись догола, схватил девочек под мышки и потащил с собой в бассейн, где заставил, по очереди нырять под воду, и делать ему минет. Потом, схватил Людку за волосы и, не обращая внимания на ее крики, что ей больно, потащил ее в сауну.

Потом, потом…

О том, что было потом Пружина вспоминала, как об одном большом и страшном сне.

***

… Снова пошел снег. На этот раз он не был таким резким как днем. Снежинки в медленном вальсе кружили перед лобовым стеклом автомашины и, опустившись на теплый работающий капот, тут же таяли.

Захар пригрелся и почти задремал. Ему даже начал сниться сон.