Время не лечит

К чему эти зеркала из самолюбования и человеколюбие, которые так модно выставлять в обществе на всеобщее обозрение теперь? А ты, легко и просто идёшь дальше и даже не думаешь о нимбе от благодеяния, который не загорится.

А может он и загорается и его видят окружающие, и он скромно искрясь несколько секунд следует над твоей головой и прохожие его видят и тактично молчат, но ты его никогда не должен увидеть.

Вообще, я и от близких людей уже ничего и не жду, и не стараюсь просить, в большинстве из них, и даже в самых близких я разочарован.

Встреча

Я её сразу узнал по фигуре, хоть она и стояла спиной ко мне, да и в этом месте кроме неё никого и не было, хотя место людное, но чуть в стороне, всего лишь в нескольких шагах от Мэрии, и в то же время фактически в трёх шагах от главной улицы города.

Вечером, сограждане торопятся кто куда после работы. Перед Мэрией толпа народа в движении, а тут четыре огромных шара из камня, поток людей течёт в двух направлениях по тротуару, такая большая очередь в две стороны, можно сделать пару шагов, и ты или впадаешь, или ты выпадаешь из этого потока.

Я подошёл от здания, где никакого потока не было. Я остановился, замер на месте и просто стоял, и смотрел на неё. На неё, её спину. И ноги конечно. Вот тот удивительный момент, когда, ты ещё сам по себе, когда ты ещё один…

Она была одета в короткую чёрную кожаную рыбью куртку чуть ниже талии, с капюшоном из какой-то кожи того же морского чудовища, мне показалось, что это новая модная убитая рыба, какие-то огромные чешуйки с человеческую ладонь переливались и мерцали в закате дня и уже в свете зажёгшихся фонарей, красивая и очень редкая куртка.

Смотрелось на ней это необычно, как у вечерней русалки, стоящей в сумерках холодного мегаполиса. Синие джинсы и коричневые замшевые ботики с белой меховой опушкой выделяли внизу её длинные и стройные ноги. Да, уроки Алика не пропали даром. Ноги её мне тоже определенно уже нравились и очно. Фигура у нее была худощавая, пропорциональная и очень стройная как у балерины.

Она стояла на этом сыром пронизывающем ветре и смотрела куда-то вдаль, высматривая меня, я даже не видел её лица, но было понятно, она искала взглядом меня там, она вглядывалась в тот проносящийся поток людей, в эти сумерки уходящего дня и уже холодного негреющего солнца, она хотела разглядеть меня, она ждала, и было видно, что она продрогла на этом мокром ветре.