Стажировка. Термез

Юра Черников пошел в штаб, а вернувшись через 10-ть минут сказал:

– Свободное время, совещание завтра в 9.00 после завтрака.

– Я говорил, надо было в городе ночевать, – сетовал я. Там и шашлык и девчонки.

– Никак не наешься, хохол – буркнул Юра Новиков, все бы тебе шляться, как собаке блохастой. Отсыпайся, вон.

Провалявшись до вечера, поужинав и как старики, в 21.00 мы начали укладываться спать. На новом месте не спалось, я ворочался и вздыхал, собственно как и остальные мои друзья. Из соседнего здания, где стояла гостиница для высшего офицерского состава доносились громкие голоса и женский смех.

Рядом с нами также располагалось женское общежитие, где жили жены офицеров, многие из которых выполняли задачи на территории Афганистана в мото маневренных группах.

Проворочавшись два часа, я услышал, как скрипнула дверь и в помещение кто-то вошел.

– Кто не спит, курсанты? – тихо спросил вошедший, позже оказалось, что это сержант общежития.

– Я, я, я, – ответили хором мы.

– Идите, кто хочет. Вас приглашают к столу, там девушки заскучали, – уже громче сказал сержант.

– Ну да, это розыгрыш или мебель заставят таскать, – ответил Юра Черников и перевернулся на другой бок.

– Пошли Юра, обратился я к Новикову.

– Да ну, че то здесь не то, – буркнул Новиков.

– Пошли – пошли, – наседал я. Мы встали с кровати и начали собираться в приятную неизвестность. Я отдел гражданские шорты и спортивную майку, которые подчеркивали мою уже стройную мужскую фигуру.

Оказавшись в гостинице, точнее в ее столовой, прошли в гостиную, увидели за столом сидели две девушки. На деревянном большом столе были следы вечеринки, пустые бутылки и недоеденные закуски. Как водится в таких случаях, одна девушка была красивая, а вторая и крупная и не симпатичная. Симпатичная представилась Ларисой, а вторая назвалась Наташей. Лариса была грациозной и изящной женщиной, с нежным овальным лицом, алыми губами, с легким румянцем на щеках и с голубыми глазами, изменчивыми, как хамелеон: они могли по желанию широко раскрываться с выражением девической невинности или становиться серыми и холодными.

Наташа, была полновата, к тому же неудачно полновата – целлюлитные бедра образовывали «уши», которые она пыталась затолкать в слишком тесные черные брюки. Брюки «уши» не уменьшали, а, наоборот, подчеркивали жирноватые Наташины бока, которые вываливались из тесного пояса и свисали, как взошедшее тесто из квашни.