Философская и юмористическая проза

Но когда они подлетели ближе, он схватил мощной волосатой рукой (грубыми, цепкими полицейскими пальцами) за загривки сразу двух чертей и другой рукой двух других и поволок в участок! Черти попробовали, было, взвизжать, заругаться "матом", засучить ногами, замотать бородами, плеваться и дуть на Глобидона Амбулаторьевича, но тот (со словами: "У меня не попляшете!") поволок их быстрым ходом – и через пять минут черти уже сидели в кутузке – холодной, сырой, со склизкими стенами, тёмной, ветреной (с незастеклённой решёткой оконца) и с рябыми, прыщавыми жабами, выглядывающими из разных углов.

Чертям стало грустно. Вообще – это хорошо, когда чертям грустно – тогда, значит, ангелам весело!

Это ведь – как две несовместимые глобальные субстанции: черти и ангелы! Что им вместе не ладится? Что за сущность (принципиальная схема) тех и других – направленная на взаимоуничтожение?! И от этого на Земле войны, раздоры, драки, кровь, насилие, эгоизм, бесчеловечность. Глупо!

Над этим, наверное, и задумался один чёрт.

Спросил: "Братцы! Может, нам покаяться? В ангелы нас не возьмут, но на стройку или на мельницу работать примут. "РабФак" закончим – образование будет, уважаемыми чертями станем! Ведь злой чёрт – он и в работе злой".

Задумались черти.

– А куда нам дорога из этой "кутузки"? – спрашивает другой чёрт. – На каменоломню, валуны на плечах таскать, цепями-колодками позвякивать до самой смерти".

– А когда у тебя смерть? – спрашивает третий чёрт.

– У меня через триста лет.

– А у меня через четыреста.

– А у меня, вообще, через пятьсот, – говорит первый чёрт.

– Долго! – вздохнул третий чёрт.

– Долго! – согласились черти. – Попробуй триста лет на спине валуны таскать – позвоночник к ногам переместится!

Поплакали черти над прежней (вольной, пакостной) чертячьей жизнью и решили каяться и проситься на работу – в ЛЮДИ!

Однако вмешалась Мать-Природа уже! Глобальное равновесие чтоб восстановить. Ведь убери всех чертей из жизни – процесс жизнедеятельности остановится на земной планете, организмы перестанут питаться друг другом.

В человеческой жизни чертей не надо! А в природе пускай чуть-чуть остаются – для таких же животно-ногих, как они сами.

И к утру' черти исчезли (испарились, выветрились)! Пришёл Глобидон Амбулаторьевич с цепями, с наручниками, а чертей нет! Куда делись?

Посмотрел Глобидон Амбулаторьевич внимательно: а на полу лужа дурно-пахнущая.