Страсти по Ницше

Марка удивило, что многие из них подозрительно, даже испуганно косятся на него, но никто почему-то не обращает внимания на Ницше.

Тут у него сверкнула страшная мысль (к тому же он вспомнил, как влюблённые соскочили со скамейки, когда он вместе с Ницше приблизился к ним): «Да-да! Его, Марка, принимают за полоумного, разговаривающего с самим собой, и нет никакого Ницше. Просто, находясь в депрессии, видимо он, Марк, материализовал его – как будто вызвал образ этого дьявольского философа своим душевным состоянием; значит, это просто его больное воображение и ничего более?» Марк испугался.

Но тут он опять услышал приятный, бархатный баритон:

– Не обращайте на них внимания, Марк. С их примитивным сознанием они неспособны видеть то, что видите вы. Эти люди заперли сами себя в пространство, где существуют добро и зло, ну там ещё смерть и жизнь и тому подобное… Поэтому они так боятся смерти и постоянно гадят друг другу. А вы не удивляйтесь. Люди, подобные вам, с таким высоким интеллектом, да ещё доведённые до крайней степени отчаяния, начинают мыслить и в других измерениях.

Эта публика, – Ницше небрежно обвёл тростью гуляющих по набережной, – протухла в собственных гнилых ценностях, как в закупоренной бочке. Впрочем, – задумался он, как бы рассуждая сам с собой, – однажды этот иудей из Галилеи, Иисус, предложил им пространство – универсальное, где существует лишь одно целомудрие; он хотел им помочь. Но он оказался великим идеалистом. Что они с ним сделали? Нет, я не имею в виду распятие. Что сделали они с его идеей?

Если я что-нибудь понимаю в этом символисте, так это то, что внутренние реальности он принимал как реальности, как истины. А остальное – всё естественное, временное, пространственное, историческое – он понимал лишь как символ, лишь как повод для притчи.

«Царство небесное» есть состояние сердца, а не что-либо, что «выше земли» или приходит «после смерти».

«Царство Божье» не есть что-либо, что можно ожидать. Оно не имеет «вчера» и не имеет «послезавтра», оно не приходит через «тысячу лет» – это есть опыт сердца; оно повсюду, оно нигде…

Этот «благовестник» умер, как жил, как и учил – не для «спасения людей», но чтобы показать, как нужно жить.

Не защищаться, не гневаться, не привлекать к ответственности… Но также не противиться злому, любить его»…

Марк восхищённо смотрел на Ницше. «Может быть, это галлюцинации, – думал он, – а может, он и материален, – это неважно.