Там, где нас. Непутёвые-путевые очерки

Хватаемся за противоположные концы, в остервенении перетягиваем… и тут за стеной вновь что-то грохает.

Ухо улавливает едва различимый мерный стук. Опустив торшер, мы опрометью заскакиваем в постель и, не дыша, упираемся глазами в картину.

Тук-тук-тук… – доносится из-за стены.

– Слышь? Это он разделывает её топором…

Тук-тук-тук…

– Согласна. Только она – его!

Из-за стены слышен приглушённый женский стон.

– Очнулась? – лепечу я в ужасе. – Он что, разделывает её живой?!

Мы прячемся под одеяло, жмёмся друг к дружке, но адский стук лишь нарастает, и недобитая подвывает всё отчётливей и явственней.

Стоны её настолько жутки, что волосы на моих плечах начинают шевелиться.

– Изверг! – шёпотом кричит мне жена. – Звони девять один один!

И я деревянными пальцами хватаю трубку.

– А что я им скажу?

– Килл! – подсказывает мне моя учёная жена.

– Билл! – отзываюсь я.

И вдруг истошный женский вопль взрывает место предполагаемого преступления. После чего воскресшая в полный голос, смачно и поалфавитно выдаёт весь академический словарь американской порноиндустрии.

– Вот же мерзавцы! – выдыхаю я. – Ну негодяи! Но мы же этого им не простим, верно? Мы же этого так не оставим? – ищу я у жены понимания.

И нахожу.

А утром в лифте соседи уважительно здороваются с нами за руку.

* * *

Направляясь на завтрак, мы пересекаем казино.

– А тебе не кажется, что тут слишком тихо? Где крики: «Я миллионер! Всем за мой счёт!» Где всё это?

– В кино.

– Но кто-то же должен выигрывать.

– Казино.

Поговорка «Кто рано встаёт, тому…» в Вегасе не факт.

– Как думаешь, вон тот продулся или прогорел? – указываю я на толстяка с лицом цвета клюквенного морса, покидающего карточный стол.

– Прогорел.

– Почему ты так решила?

– А видишь вон ту рослую мулатку… Ну ту, что сейчас гладит по бедру престарелого ковбоя? Так вот, раньше она щекотала плешь толстяка.

– И что с того?

– Как что? Это индикатор удачливости.

Что ни говори, а женщины мудрее.

* * *

Столовая, куда мы заходим на завтрак, увешана рекламой выставки, проходящей этажом выше. Называется эта выставка «Бодис эксгибишион». Или попросту выставка трупов. Человек, развесивший рекламные фото, не лишён логики.

Над столом с жареным беконом, сосисками и яичницей водружён аппетитно-алый труп бегуна с разлетающимися ошмётками свежепрепарированной плоти.