Там, где нас. Непутёвые-путевые очерки

Смоляные пучки на затылках, кошёлки, сумки, пёстрые одежды… Все устремлены в серое одноэтажное здание с волшебным словом Sale.

Делать нечего, заходим и мы.

– Да-а!.. – обвожу восхищённым взором бескрайние просторы текстильно-кожевенного рая. – Это вам не Пипиткин!

– То, что надо, – причмокивает супруга.

– Да нас же тут затопчут? – осторожно замечаю я.

– То, что надо! – повторяет она.

И бодро врывается в толпу.

– Стой! – кричу. – У нас же автобус!

Но рыба уже в своей стихии.

Людской кисель густеет, обволакивает.

Сияя улыбкой победительницы, вдруг откуда-то выныривает моя благоверная, и в её судорожных пальцах я замечаю мяч!

– «Адидас»! – рапортует она. – Сынулику! Берём!!!

– Переть из Америки мяч?! Да у нас такого добра на каждом углу.

Но морзянка не смолкает:

– Сынулику! «Адидас»! Берём!

– Автобус, – говорю, – через пять минут!

– Пять минут – это вечность! – суёт она мне мяч в руки и кидается в обувной омут.

– Ладно, – бормочу, – займу пока очередь.

«Линия», как принято тут именовать очередь, длинная, кручёная, будто клейкая лента, и со всех сторон облеплена мухами тележек.

Жена где-то там. А я тут, как идиот, с мячом.

Слоноподобная кассирша, подминая под себя крохотный стульчик, обрушивается за кассу и подзывает покупателей жестом усталой труженицы борделя.

Законопослушные граждане нерасторопно перестраиваются, и я, обойдя одного, другого и юркнув под третьего, хватаюсь за прилавок.

Покупатели ропщут, но пока вроде не бьют. Кассирша безучастна.

И тут в спину мне занозой вонзается родная речь:

– Смотри, каков наглец! Будто на Привозе!

Оглядываюсь – пожилая пара. Он – в бейсболке и сандалиях, она – в сарафане, с морковным мотыльком на губах.

Стыдливо пожимая плечами, я объясняю:

– Автобус отходит. Понимаете, граждане?

– Ну конечно же, русский! – оживляется мужчина. – Кто ж ещё?!

За «русского» мне становится немного обидно.

– Жлоб! – усугубляет морковный мотылёк. – Мы от них – оттуда, а они к нам – сюда!

– У меня только это, – отвернувшись от бывших соотечественников, подсовываю я свою покупку кассирше. – Джаст ит.

Но не успеваю я произнести эту выстроенную в голове фразу, как на прилавок плюхается ворох тряпья, туфель и чемодан.

Жена подоспела.

В итоге после расплаты мы мчим к автобусу в режиме «ПОЛНЫЙ ВПЕРЁД!».