316, пункт «В»

Сол Дженкинс сидел прямой и сухой в светло-зеленом костюме с красным галстуком и внимательно слушал Президента, может быть выискивая в его речи слабые места, на которые он потом укажет Президенту.

– Дженкинсу – семьдесят три… – прокомментировала Кларисс и посмотрела на Лукьянова.

– Дженкинс необходим американскому Его Величеству народу… так решил сам Дженкинс. – Ипполит встал.

– Ебаный Великий Американский Народ вместе с ебаным Великим Русским Народом… нуждаются в гении Дженкинса… – Лукьянов ушел в ванную комнату, и Кларисс, задумчиво опять усевшейся на диван, было слышно, как Лукьянов открыл воду и заплескался, издавая звуки удовольствия.

– Нет, – Ипполит сел в темноте в углу комнаты на куче всевозможных тряпок, где ему постелила Кларисс (сама она разместилась на диване). Ипполит закурил. – Я вовсе не оспариваю их право сильного. Я только отказываюсь умирать, когда они хотят, чтобы я умер, Я хочу умереть тогда, когда я этого захочу. Вопреки их идиотским демографическим теориям в шестьдесят пять лет я далеко не развалина физически, и мой мозг функционирует так же, как десять, двадцать и тридцать лет назад.

– Но системы контроля… – тихо сказала Кларисс из темноты. – Без айдентити-кард…

– Но существует же преступность, которую им так и не удалось уничтожить вопреки их декларациям. Я предполагаю, что раз есть преступность, то, очевидно, есть и какое-то количество индивидуумов, существующих вне закона…

– Да, но ты знаешь, как они рискуют, как суровы законы…

– А что мне терять?

Они замолчали.

– Если бы они только не спелись после войны, – горько посетовал из своего угла Ипполит. – Вместе они поработили планету. И человека…

– Можно, наверное, сбежать на окраину мира… – предположила Кларисс неуверенно.

– Не думаю, – сказал Ипполит. – Скорее всего, человек там виднее и заметнее, чем в миллионных толпах… Если бы только они не спелись после войны. На наше несчастье… Поверишь, в семидесятые годы никто не смог бы поверить, что их сотрудничество возможно. «Коммунист» было тогда в Соединенных Штатах ругательным словом. Теперь Россию почтительно переименовали в «красную демократию».