«Красный» рейс. Сборник небывальщины

– Ой, как же вставать не хочется! – просвистела Грша, пытаясь прочистить присосками слипшиеся глаза, – Мне снилось, будто я в раю. Небо какого-то невероятного голубого цвета, остров с песчаным берегом, и самое главное, представляешь – чистейшее, огромное, свежее море! Море, какого мы никогда не видели! Наша родная помойка с ним не сравнится…

– Да, многовато у нас напочковалось личностей, загадили среду обитания, – согласилась Псыщ.

– Девочки, какой ужас! – донеслось из Камеры Сна, где лежала Жырш.

– Какая же я страшная!

С полчаса ушло на неотложные дела. Отпочковавшимся личностям скормили последних недоумков, а затем поместили в аквариум – пусть набираются сил. Привели себя в порядок, Жырш на радостях извела, наверное, тонну косметики. Мечтательная Грша между делом все свистела о своем заплыве в прозрачные райские воды.

– А почему темно? – спросила вдруг Псыщ. Она первой управилась с макияжем.

И правда, за иллюминаторами была темнота, но совсем не космическая. Не переливались звезды, не видно было огненных росчерков комет. Глухая, жуткая темнота стеной стояла за иллюминаторами.

Бросились проверять системы жизнеобеспечения. Те, что отвечали за жизнь и здоровье космолетчиц, за внутренности их космошара, работали без сбоев.

– Навигационный компьютер молчит! – как-то сдавленно просвистела Грша.

– Космолокатор тоже молчит, – откликнулась Жырш. – Мы не видим космоса.

– Топливо! – ахнула Грша. – Этого быть не может! Куда оно делось? Датчик показывает жалкие остатки – какие-то 238 миллиардов тонн.

Псыщ задумчиво посмотрела на стрелки приборов. Судя по ним, топливо почти на нуле. А этого не могло быть. Либо приборы врут, либо… У Псыщ от ужаса даже присоски вспотели.

– Этого хватит, чтобы запустить основной двигатель. Попробуем выйти наружу, – еле слышно свистнула Псыщ, – Надо осмотреть топливный бак.

* * *

– Зачем ты сбрил брови? – повторил Гольдберг-старший, покачиваясь с каблука на носок.

За окном своего кабинета сквозь редкие разрывы в дымной пелене он видел обычную утреннюю суету столицы.