Герой

Усталая и очень озабоченная.

Духарева она застала в комнате Пчёлки. Состояние раненого было тяжелое, но дурным запахом от ран не тянуло, и воспаление было умеренное. Выживет Пчёлко. Но на ноги встанет не скоро.

– День добрый, воевода. Прости, что оставила тебя, но сам понимаешь: не соберем урожай – беда будет. Рук не хватает. Может, помогут твои воины?

Духарев покачал головой:

– Они – воины. Их дело – не жать-пахать, а следить, чтобы пахарей не обижали. К тому же я сегодня уезжаю.

– Как? – ахнула Людмила.

– Мне надо быть в Преславе, – нехотя проговорил Духарев. – Это мой долг. Моим ручательством скреплено обещание не чинить городу обид. Я должен быть там, чтобы подтвердить наш с патриархом договор, когда приедет мой князь. Чтобы закончить войну.

– Война не закончится, – хрипло проговорил Пчёлко. – Кесаревич Борис, я слыхал, уже идет сюда из Константинополя. С ромейским войском.

– Не будет ромейского войска, – уверенно сказал Духарев.

«Если Калокир не солгал, – добавил он мысленно. – И если не солгал его повелитель, кесарь византийский».

– Однако если другие города не последуют примеру Преславы, мой князь спустит с цепи печенегов.

– Печенеги не умеют брать крепости.

– Зато они умеют жечь и резать. Угры и печенеги превратят в пустыню все здешние земли.

Так и будет. По договору с Никифором Святослав не должен был занимать эти территории. Если он нарушит эту часть договора, Никифор вправе не выполнить свою.

– Я хочу, чтобы между булгарами и русами был мир.

– Понимаю, – сказал Пчёлко. – Ты должен ехать. Но возьми с собой Людомилу. Нельзя ей тут оставаться. Как только ты уйдешь, вернутся еретики.

– Они не посмеют, – возразил Сергей.

– Они вернутся. Нет больше закона в Булгарии. Нет больше веры. Только ересь. Исчадие ада, Аззанаил, непременно вернется. И с ним придут тысячи еретиков.

– Людомилу я беру с собой, – быстро сказал Духарев.

Людомила встрепенулась обрадованно… И тут же угасла.

– Я не поеду, – грустно проговорила хозяйка Межича. Взяла маленькими ручками ручищу Духарева, прижала к щеке.

– Не сердись, Сережа. Не могу я.