Герой

И тут же закованный в железо конь катафракта врезался в духаревского жеребца, опрокинул его, оказался сверху (широкое копыто едва не угодило в шлем Духарева) и, развернутый напором задних рядов, повалился набок, выбросив своего всадника прямо на голову Духарева. Они рухнули под копыта атакующей коннице. Ноги Сергея были придавлены содрогающимся в агонии конем, на груди лежал оглушенный (или уже мертвый) булгарский катафракт, и, когда волна латников накатилась на него, Сергей был совершенно беспомощен…

* * *

Пчёлко очнулся от боли в боку.

– Ишь ты, живой… – сказал кто-то. Рус, судя по выговору.

– Добей его, Угорь, – сказал другой. Тоже рус.

Пчёлко, он лежал на животе, лицом в землю, дернулся еще раз, но перевернуться не смог, потому что рус надавил ему на спину.

– Не-е… – ответил тот, кого назвали Угрем. – Воевода добивать не велел. – Рус возился со шнуровкой панциря. Каждое движение отзывалось болью в боку и голове Пчёлки. – Добивать не буду, а бронь возьму.

– А я саблю возьму, – сказал второй, отвязывая Пчёлкины ножны. – Сабля у него добрая. Вишь, каменья на рукояти.

Первый тем временем снял с Пчёлки панцирь.

– А может, все ж таки добить? – спросил второй. – Вишь, у него весь поддоспешник в крови. Всё одно умрет, чё бедняге мучиться?

– Не надо… – прохрипел Пчёлко. – Не надо добивать… Я воеводе вашему… Серегею… родич…

Произнося эту ложь, Пчёлко думал не о своей жизни: умри он, и хозяйка его, Людомила Межицкая, останется совсем одна… Эх, зря он все-таки встал под знамена Сурсувула.

Сильные руки подхватили Пчёлку, перевернули. У булгарина от боли потемнело в глазах, а когда зрение вернулось, он увидел над собой двух русов: одного постарше, усатого, второго – совсем молодого, с гладким лицом.

– Ну-ка повтори, что сказал! – потребовал молодой.

– Я воеводе вашему Серегею – родич, – повторил Пчёлко, борясь с болью и тошнотой, держась лишь осознанием того, что его жизнь нужна Людомиле.

– Да ну? – насмешливо произнес молодой. – Слыхал, Угорь? Ну-ка расскажи, какой он, воевода Серегей?

– Большой, – сказал Пчёлко. – Повыше меня на голову и в плечах пяди на две пошире. Лицо круглое, волос светлый, ходит, как рысь крадется…

– Всё правильно, – согласился тот, что постарше.

– …Только родичей у него тут нет! – перебил младший. – Все знают: воевода пришел из кривской земли.