К Анечке

Зелёная, мельче гороха, она была очень питательная и вкусная, но, как правило, самую гущу получали только бригадиры и уголовники. Раздатчики виртуозно владели искусством зачерпывать определённое количество тяжёлой сои, которая оседала на дне бака или ведра, и простым бригадникам доставалась обычно только жижа. Василий, всё ещё терзаясь сомнениями насчёт Николая, не хотел портить отношения с соседом и сел за стол рядом с ним, но желание разговаривать с кем бы то ни было у него пропало. Чупраков тоже молчал, сосредоточенно хлебая мутную соевую похлёбку.

К концу обеда высокий, худощавый, вечно угрюмый и злой надзиратель по прозвищу Лом всем громко объявил, что сегодня после ужина состоится концерт, из Салехарда прибудет музыкальный коллектив русской народной песни.

– А девки будут, начальник?! – весело спросил кто-то из блатарей.

– После обеда всем бригадирам отрядить по шесть человек убрать столы и составить лавки. Ужин сегодня будет в бараках, – распорядился Лом, не обращая внимание на выкрики и шумное оживление.

Баня и все неприятные процедуры перед ней прошли быстро. Одним тазом чуть тёплой воды и одним холодной много не намоешься. Водовоз подвозил воду, её таскали вёдрами в большие, встроенные в печи чугунные чаны, но она не успевала нагреваться. Хорошо хоть парная была уже достаточно прогрета двумя предыдущими отрядами.

Выходя из бани, кутаясь в тёплую после прожарки телогрейку, Василий увидел у конюшни две пустые незнакомые распряжённые телеги, на которых, должно быть, прибыли артисты, а из столовой уже выносили столы и составляли вдоль стены один на другой.

В шесть часов вечера зазвонили на ужин, и скоро в барак принесли вёдра с пищей.

– Сегодня перловка! На мясном бульоне! – с гордостью объявил мордатый раздатчик, и в бараке поднялся радостный шум. Все тут же стали рассаживаться за два длинных стола посередине барака.

Перловку Василий не ел уже, наверное, год и, обрадовавшись этой новости, тоже поспешил к столу.

– Это артистам угощение готовили, и нам мясной бульон с барского стола перепал! – улыбнулся Николай, усаживаясь рядом.

Голод, как обычно, отодвинул на второй план все остальное, и Василий, не думая больше ни о чём, кроме перловки на мясном бульоне, тоже улыбнулся:

– Эх, не на инженера нужно было идти учиться, а в музыкальную консерваторию поступать, как моя жена. Играл бы сейчас на аккордеоне или балалайке, ел бы варёное мясо…

– Кабы знал, где упадёшь, соломки бы подстелил! – рассмеялся Николай.