Тени кафе «Домино»

– И зачем же вас на мельницу потянуло? – не унимался Мартынов.

– Когда-то я написал книгу «Петербургские хулиганы», потом Александр Иванович помог мне книжку сделать о кобурщиках.

– О ком? – удивился Мартынов.

– Это такие варшавские жиганы, которые стены хранилищ кобуром пробивали.

– Вспомнил, спасибо. Так причем здесь «мельница»?

– Хочу написать о подпольных игорных домах, кстати здесь мой портсигар, хочу взять папиросу.

– Да забирайте все, только скажите, вы хозяина мельницы давно знаете?

– Сергея Петровича? – Леонидов закурил со вкусом, – Метельникова?

– Именно, – прищурился Мартынов.

– Вижу второй раз. Только когда я писал о банде Корейца, кажется мне, что я его дагерротип видел.

– Профессиональную память не пропьешь, даже клюковкой, – обрадовался Мартынов. – Кстати, Олег Алексеевич, зачем вам кастет? Помню вы английским боксом увлекались.

– Был чемпионом Петербурга, – вмешался Николаев, – в Москве в шестнадцатом году в Сокольниках первенство России выиграл.

– Вот для этого и ношу кастет, чтобы раз садануть и готов.

– А приходилось?

– Пока Бог миловал.

– Я хочу совет дать, если позволите.

– Конечно.

– Пусть Олег Алексеевич для сотрудников лекцию прочтет о старых делах. Он много знает.

В это время вошел человек среднего роста.

Мартынов и Николаев встали.

– Я – Манцев, начальник МЧК.

Леонидов сказал:

– Насчет лекций надо поторговаться.

– Что? – удивился Манцев.

Я вам лекцию, а вы мне материал, которого ни у кого нет.

– Ладно.

– Сам вчера не доехал до места.

– Вы думаете это диверсии, саботаж? Нет, на электроподстанции, обеспечивающей током трамвайные пути, группа жуликов требовала от трамвайщиков мзду за электричество. Требовали спирт, табак.

– Вы дадите мне этот материал?

– Конечно, – Манцев достал из кармана пиджака сложенный вдвое лист бумаги, – Здесь фамилии и должности.

– А я могу их увидеть прямо сейчас, чтобы успеть дать статью в номер.

– Да.

Олег Леонидов

Часовой открыл дверь.

Ее давно не смазывали, и она противно скрипела.

– Проходи, – сказал он.

Леонидов вышел на Большую Лубянку. Постоял. Глубоко вздохнул по-осеннему сыроватый воздух свободы.

Достал портсигар, закурил.

Ему повезло, мимо ехал извозчик в помятой пролетке.

– Стой, борода.

Леонидов запрыгнул в пролетку.

– Куда, барин?

– Дом печати знаешь?

– А как же, бывший особняк Ларионова.

– Давай туда.