Государь

Эх, зря он утром снежку радовался.

Однако прогуляться стоит. И посла выручить, и дружину размять. Сколько на тренировках гридь не гоняй, а настоящего боя учебный не заменит. Опять-таки отроки-волчата должны крови попробовать. Почувствовать, что не зря они стрелами по мишеням били да мечами намахивались так, что за ужином чашку до рта не донести. Вот, когда брызнет из-под клинка настоящая вражья кровь и гадина, пришедшая грабить твою землю, убивать и насиловать, захлебнется криком и хряпнется оземь, тогда и понимаешь – не зря! Есть силушка.

И можешь ты платить отныне за обиду железом. Сполна. Сдачи не требуется. И лучше всего нарабатывать боевой опыт не в настоящих битвах, где и враг непременно свою долю крови возьмет, а вот в таких, небольших стычках, где и перевес на твоей стороне, и старшим есть время за младшими присмотреть. Бывают, конечно, и в малых схватках потери, но тут уж – как Бог положит. Иначе нельзя, к сожалению.

– Поторопись, воевода! – вмешался ромей. – Там тысячи пацинаков!

– Тысячи? – Сергей скептически приподнял бровь и поглядел на яса.

– Сотен пять наберется, – уточнил яс, молодой парень – на вид лет семнадцать-восемнадцать. Но уже – воин.

– А в городке?

– Ромеев около сотни. Стрелков при них мало: дюжины три.

– Чьи? – поинтересовался Сергей.

– Да наши.

Воевода кивнул. Ясы луками владели неплохо. И понятно, почему гонец не включил в счет местный гарнизон. Там не настоящие вои – ополчение. Их задача в случае опасности: запереться, подать сигнал и ждать подмоги.

Близко, однако, копченые подобрались. Обнаглели. Или – оголодали?

– Как сам ушел?

– Метель. Степняки отошли, по юртам попрятались. Я и проскользнул.

– Что ж в ближний город не пошел, в Родню? – спросил Духарев.

Яс смущенно потупился. Мимо проскочил. Не удивительно. Ночь, метель…

До Киева яс шел двуоконь. Шесть дней. Вчера – снова метель.

– Лошадки мои пали, – сообщил он и вопросительно поглядел на ромея. Мол, компенсируешь?

Кирилл Спат, не раздумывая, полез в кошель.

Высыпал горку серебра, подвинул к касогу. Нормально одарил. Две степные лошадки столько не стоят.

Сергей почувствовал к ромею некоторую симпатию. Обычно византийцы довольно прижимисты.

– Иди отдыхай, – бросил он ясу. – Скажи: боярин велел накормить и положить на конюшне. Там сено и тепло.

Яс расплылся в улыбке. Нелегко ему пришлось, но – молодец. Выдюжил. К себе, что ли, взять?

– До вечера, – уточнил Духарев, подпустив суровости во взгляд.