Доблесть воина

Он привык быть младшим, шестой сын Стемида Барсука. Хотя давно уже опоясанный гридень и годами постарше Ильи. Но тоже не женат. И не торопится. У него другая мечта: собственная боевая ладья. И будет. Если не убьют. Однако, чтоб убить Рулава Барсучёнка, врагов вокруг должно быть много, а друзей – никого. А это у русов-дружинников – большая редкость.

Побежали дальше. Илья размышлял. На бегу хорошо думается. Не о предстоящей стычке: там все просто. О будущем. Например, о разговоре, который случился у Ильи с батей незадолго до похода.

Киев

– Князь Фарлаф тобой интересуется.

Илья настороженно поглядел на отца:

– Уж не из-за Мурома ли?

В Муроме Илья чуток порезвился. Убил наместника и казну его забрал. За дело, по справедливости. Наместник этот Илью подвел под родичей-разбойников, с которыми вместе скверные дела проворачивал. Илья до сей поры был уверен, что сделал все скрытно и подумать должны как раз на этих родственничков. Неужели Фарлаф что-то вызнал? Тогда почему батя так спокоен?

– Из-за Мурома, – кивнул князь-воевода.

 – Но наместник, которого ты прихлопнул, ни при чем. Фарлаф хочет тебя самого – в наместники. Говорит, понравилось ему, как лихо ты с Соловьем разобрался. А то у него разбойники, вишь, совсем страх потеряли: наместника княжьего прямо в тереме зарезали, – князь-воевода дернул себя за усы, усмехнулся. – Считает, что ты порядок наведешь.

– А кто сейчас в Муроме распоряжается? – спросил Илья.

– Акун, сын Фарлафов.

Младший, а ныне – единственный, кто в живых остался.

– А мне, значит, его сыну – в помощники? – скривился Илья. – Не пойду.

– Зачем в помощники? Я ж сказал: ты наместником будешь, Акун – под тобой.

– Вот как? Он что, малахольный, этот сын Фарлафов? Зачем ему подо мной ходить?

– Акун – воин справный. Я б его сотником в гридь без раздумий взял. Однако вопрос правильный. Сам как думаешь?

Илья пожал плечами. Ничего в голову не приходило, кроме того, что черниговскому князю и впрямь надо разобраться с разбойниками.

Но будь это так, батя и спрашивать бы не стал.

– Ладно, – снизошел Сергей Иванович. – Поясню. В давние времена, когда воевода Хельгу, Олег по-нашему, взял под себя Киев для Рюрикова малолетнего сына Игоря, с князем Черниговским он бодаться не стал. Договорились тогда мирно, союзно. Враги-то были общие: печенеги, хузары да угры. В договоре Олега с ромеями Чернигов был вторым вписан, сразу после Киева.