Изменяющий Сны

Дональду Редгрейву было около пятидесяти лет или чуть больше, но часто он вел себя просто несерьезно как легкомысленный мальчишка, и конечно слишком уж игриво и беспечно для священнослужителя. Крайне сомнительно чтобы церковь вытерпела такого веселого и резвого священника как отец Редгрейв в любом из своих приходов. И только служба капелланом в армии, со всей военной спецификой и суровостью быта, позволяла ему сохранить некоторые мирские вольности, легкомыслие в речи и слишком уж дерзкое отношение ко всему.

Но, несмотря на это, я не мог избавиться от ощущения что уже близок тот день, когда он совсем оставит службу священником.

Джордж проворчал что мы уже сплошь охвачены восторгом от предстоящей встречи с великим гуманистом и гением сродни титану эпохи Возрождения, который непревзойденным сиянием своего могущественного интеллекта вот-вот осветит нам путь в густой тьме невежества. Но наше ожидание затянулось. По-видимому, вырвать этого "титана" из цепкой хватки Сэра Перси оказалось не так просто.

Едва ли ожидая чего-либо толкового от всей этой затеи, Джордж тем не менее отклеил себя от кресла и направился к бару на помощь отцу Редгрейву. Вскоре они вернулись в сопровождении мужчины.

Обрадованный капеллан представил нас, и мы обменялись несколькими стандартными приветствиями и любезностями. Это был высокий мужчина лет сорока с небольшим, с небольшой проседью в волосах, с простоватым и слегка вытянутым лицом, но с правильными классическими чертами, и не темнокожий, как я подумал сперва, а просто сильно загорелый, как будто он провел много месяцев в тропиках или даже жил там постоянно.

Неравномерный загар на его лице свидельствовал о том, что он не так давно сбрил усы и бороду.

Он держал себя очень прямо, но пружинисто как военный офицер или тренированный спортсмен. Я ещё подумал, что он слишком уж атлетичен для ученого и хилого книжного червя, которого мы ожидали увидеть. Его ленивые и сдержанные движения были движениями сильного мускулистого человека, сохраняющего свою энергию для более важных дел.

Пристальный и проницательный взгляд голубых глаз обладал каким-то гипнотизирующим, но неприятным для меня эффектом. Царящие в них неестественный холод и отстранённость производили отталкивающее впечатление. Но за этим холодным взглядом ощущалась скрытая сила, и я даже подумал что пожалуй такой взгляд мог бы погасить чужую вспышку гнева и раздражения, охладить чрезмерный пыл, или даже остановить человека.